Отборные невесты для Властелина - Эрато Нуар

Улыбнулась толстяку, тот кисло скривился в ответ и отправился дальше, крикнув вознице, что можно ехать.

Спустя четверть часа мы прибыли к опущенному надо рвом мосту, каким-то образом не проезжая столицу, а обогнув ее.

Крепость возвышалась на вершине горы, горделиво оглядывая поднадзорные владения, сверкала темно-красными башнями, скалилась арбалетами в бойницах и вообще выглядела очень внушительно, по-своему даже красиво.

На въезде я предъявила одну из бумаг, оставленных толстяком, еще раз представилась и поняла, что затея нравится мне все меньше и меньше. Вместо ожидаемых балов с почестями, галантных кавалеров — а вдруг кто-нибудь из них приглянется даже больше Властелина? — и вообще приятных каникул за счет государства, возникло острое ощущение, будто ловушка захлопывается и я сама себя в нее услужливо упаковываю.

Если отношение ко мне можно было бы списать на не особую знатность, то как понять такое же отношение к гораздо более вельможным ли? Они так же вынуждены были представляться, расписываться, шагать через весь двор к массивным дверям и искать комнаты со своим номером, словно не в гости приехали, а им тут делают великое одолжение, выбирая.

Я обернулась на дверь, размышляя, не попытаться ли пойти на попятную, пока еще не поздно. Надеюсь, что не поздно. Поищут другую претендентку, подумаешь, опоздает на пару дней…

— Багаж вам доставят, — понял по-своему охранник, проверявший нас на входе. Осталось только вздохнуть и напомнить себе, что это всего лишь на месяц.

Комнаты на втором этаже, шикарные и хорошо протопленные, с отдельным помещением для Керлис, почти примирили меня с происходящим, а ароматная ванна довершила дело.

С дороги безумно хотелось расслабиться и понежиться, чем я и занялась с помощью служанки. Платье тут же забрали в чистку, но меня ждало мягкое полотенце и тонкий пеньюар из воздушно-прозрачной ткани, любезно предоставленные хозяевами, и я решила, что вполне смогу дождаться, когда принесут багаж.

Правда, горячей воды почему-то заготовлено не было, и пришлось выбираться из ванны, когда она начала остывать, хотя с удовольствием повалялась бы еще. Вытеревшись и надев пеньюар, я дождалась, пока Керлис прочешет мои длинные непослушные локоны и начала было задумываться о еде, как раздался стук в дверь.

Керлис открыла и посторонилась под натиском высокого немолодого мужчины с выправкой военного. Волосы, местами тронутые сединой, упрямый подбородок и неприятные, пронзающие, холодные глаза. Они почти ощупали меня, заставив вжаться в диван, жадно, словно что-то искали или пытались высмотреть. Мне только и оставалось сохранить гордый вид, насколько порядочная девушка может сделать это, сидя в одном неглиже перед незнакомым мужчиной.

— Вин гле Дуаз, личный визирь Властелина, — отрекомендовался резко и отрывисто. Говорят, он за Таанара убьет не задумываясь.

— Эмили гле Бисс, — на всякий случай представилась и я, боясь подняться в полупрозрачном одеянии и поплотнее закрываясь полотенцем.

Гле Дуаз кивнул.

— Прошу в зал, — произнес, намереваясь развернуться.

— Прошу простить, но мне еще не принесли вещей, — остановила я. Гле Дуаз приподнял бровь:

— Я разве сказал, что вам следует переодеться, ли? Для начала мы с повелителям желаем рассмотреть, какие невесты к нам пожаловали и доволен ли он претендентками.

— Но… — попыталась было возразить я, однако визирь холодно оборвал:

— Вы подписали свое согласие, ли. Обратного пути у вас нет.

С этими словами мужчина развернулся и надменно покинул комнату. Я бросила беспомощный взгляд на Керлис, но паршивка, по-моему, была довольна, хотя быстро скрыла улыбку за сочувствующей гримасой. Я как-то совершенно не ожидала, что в первый же день меня здесь будет ожидать такое унижение. А дальше что? Осознав, что именно подписала, я ощутила приступ страха и дурноты. Теперь все зависело от того, какие проверки захотят нам устроить ненормальный Властелин с его верным псом. И что-то мне подсказывало: мужчины планируют хорошо повеселиться…

— Где мое белье, Керлис? — я огляделась, не обнаружив означенных предметов интимной одежды.

— Все забрали вместе с платьем, миледи, — сделала книксен служанка.

Немыслимо! Щеки загорелись, я даже еще раз перебрала подписанные бумаги. Там не значилось, какие именно испытания ждут невест. Претендентки полагали, это будут танцы, возможно, какие-нибудь науки (хотя, для чего Властелину ученая жена?), знание этикета, умение вести беседу и держать себя в обществе — ну и прочая дребедень, совершенно необходимая для того, чтобы не опозорить столь великолепного мужа.

Я потянулась к сумочке, которую несла в руках и которая, единственная из всего багажа, оказалась сейчас со мной.

Никогда не любила длительные путешествия, я, знаете ли, предпочитаю комфорт и хорошие условия. Невозможность нормально помыться, необходимость справлять нужду в не самых лучших условиях, угнетала. А еще исключительная реакция на неприятные запахи!

Поэтому я держала в сумочке запасные трусики, на случай, если понадобятся. Но, по-моему, за все время путешествия так и не воспользовалась: мы останавливались на неплохих постоялых дворах, где даже удавалось принять ванну.

С замиранием раскрыла сумочку, боясь, что и оттуда успели забрать лишнее, но с облегчением выдохнула. Извлекла кружевное изделие, поскорее надев.

Керлис делала вид, будто чем-то страшно занята — хотя в комнатах все было выдраено до блеска и даже дрова в камине не успели прогореть. Я чуть задержалась у высокого зеркала, с неудовольствием попытавшись получше прикрыть просвечивающуюся через пеньюар грудь. Гордо задрала голову.

Черные волосы, потоком спускавшиеся ниже спины, черные же глаза в обрамлении густых ресниц… Что-то было не так, снова царапало в подсознании, словно впервые вижу собственную внешность.

Заметив в отражении, как Керлис подняла на меня и быстро потупила взгляд, я дернула плечиком, оторвавшись от разглядывания себя, любимой.

Определенно, странный сон как-то нехорошо повлиял на меня, нужно будет поскорее его забыть.

У выхода я обнаружила, что обувь, в которой путешествовала, тоже забрали, однако меня ждали мягкие туфельки на небольшом каблучке, персиковые, под цвет пеньюара.

Облачившись в них и мысленно выдохнув, отворила дверь.

— Идемте, я проведу вас к малому залу, — тут же подоспел мальчишка-паж. Улыбнувшись ему, я кивком разрешила.

Малый зал оказался на первом этаже, как и большой, как и обеденный, о чем я узнала от словоохотливого мальчишки, который, надо отдать ему должное, шел впереди, не пытаясь косить в сторону не совсем одетой ли.

У высокой двустворчатой двери, изукрашенной самоцветами, он поклонился:

— Вам сюда, миледи.

Толкнув створки, чуть отступил, позволяя мне войти.