Луна костяной волшебницы - Кэтрин Парди

Сейчас, когда мне удалось сосредоточиться на своих ощущениях, я поняла, что среди ветвей метрах в восьмистах от нас прячется третий человек. Оттуда доносится гудящая энергетика, и, судя по ее силе, это явно человек, а не птица.

Бастьен напрягается и украдкой бросает взгляд в ту сторону.

– У тебя не будет такой возможности. Никогда, – выпаливает он.

И тут же замахивается рукой, чтобы сбить меня с ног. Я подпрыгиваю, но он вновь пытается свалить меня. Бастьен пугающе быстр для человека, не обладающего благодатью. Видимо, он готовился к нашей встрече.

Резко вскочив на ноги, он слегка приседает и вновь атакует у самой земли. Я отскакиваю назад и перепрыгиваю с ноги на ногу. Но моей ловкости, полученной от горного козла, мешает длинное платье. Проклятая Айла.

Я врезаюсь спиной в перила моста. Бастьен загнал меня в угол и прекрасно знает это. Я метаю в него свой нож, но парень успевает увернуться, и тот лишь слегка задевает его плечо. Видимо, он прятал ножны под своим плащом. А мой костяной нож скользит по мосту и скрывается в темноте.

Я бросаюсь вслед за оружием, но Бастьен наступает на шлейф моего платья. И мне ничего не остается, как оторвать подол. Он вновь атакует меня ножом, но я пользуюсь благодатью горного козла и вспрыгиваю на перила моста. Они узкие, меньше тридцати сантиметров шириной, но я легко ловлю равновесие, оказавшись в своей стихии. Но при этом остаюсь легкой мишенью.

К моему удивлению, Бастьен даже не пытается швырнуть в меня ножом. Вместо этого он одним быстрым и плавным движением вскакивает на парапет в двух метрах от меня и поворачивается ко мне лицом. Я приподнимаю бровь и отвечаю ему дерзкой улыбкой. Он явно оттягивает момент атаки. Забавно. Неужели он считает, что этим пугает меня?

– Боги сделали прекрасный выбор, – признаю я, отметив, с каким бесстрашием он вскочил на перила и теперь находится в сорока метрах от русла реки.

Но ему не сравниться с моим мастерством. Меня ведь тоже тренировали, как сражаться с душами умерших, ни больше ни меньше. И для этого мне не нужен нож.

– Твоя смерть доставит мне несравненное удовольствие, – добавляю я.

Он усмехается и пинает костяную флейту, лежащую на перилах. У меня перехватывает дыхание, пока я наблюдаю, как она скрывается в тумане, застилающем речное русло. Если она сломается… Если я ее потеряю…

– Упс, – ухмыляется Бастьен.

И пока я все еще прихожу в себя, бросается на меня. Но я отскакиваю и, выгнувшись, исполняю переворот назад. А затем вновь приземляюсь на ноги и совершаю еще один переворот. Но он не отстает. Я чувствую его близость шестым чувством акулы. А когда вновь выпрямляюсь, его ножи оказываются у моего горла и сердца. Я хватаюсь за рукояти, стараясь удержать их от удара. На его висках выступают вены, когда он прикладывает все свои силы, чтобы пронзить меня клинками.

– Боги не выбирали меня, – выдыхает Бастьен, сражаясь с железной хваткой моих рук. – Я специально охотился за тобой.

– Ты бы не мог вступить на мост, если бы боги не разрешили этого. Твоя жизнь принадлежит мне.

Дернув его левую руку на себя, я вырываю из его пальцев нож. Но это оказывается лучший из них. Бастьен отскакивает назад, прижимая к себе второй нож. Интересно, чем он ему так нравится?

– Жюли, твоя помощь бы очень пригодилась! – кричит он.

Но она не отвечает. Никто из них не отвечает.

– Сабина! – зову я.

Только и в этот раз тишина, нарушаемая лишь завываниями ветра.

На мгновение туман рассеивается, и мне удается разглядеть на пересохшем дне реки распластанную фигуру.

Сердце пускается вскачь. Жива ли она? Шестым чувством я ощущаю слабую энергетику, но ее может излучать и вторая девушка.

– Если Сабина мертва, – мой взгляд падает на Бастьена, – твоя смерть будет медленной. И я не стану закапывать твои кости, а стану носить их. Я вырву их из твоего тела еще до того, как ты испустишь последний вдох.

Никто из Леурресс не носил кости своих amouré, но мне плевать. Этот обычай начнется с меня.

Бастьен стискивает челюсти.

– Если Жюли мертва, я снесу твою голову.

– У тебя не появится такой возможности.

Я выставляю нож перед собой, словно щит, как делает и он, не опуская рукоятку ниже лица, постоянно вращая им. Я быстро изучила его защиту и переняла его тактику. Так что смело бросаюсь на Бастьена, и мы начинаем новый танец, но в этот раз более смертоносный, более страстный, более разгоряченный.

Я отражаю его удары. Он отклоняет мои. Предплечье сталкивается с предплечьем. Теперь я не разгибаю локти, а быстро бросаюсь в новую атаку. Бастьен прекрасный учитель. И это погубит его. Ведь хищницы вроде меня самые хитрые ученики.

Он легко ступает по узкому парапету. А сжигающая его жажда мести – сама по себе благодать.

Как только я изучаю ритм его движений, то решаю рискнуть. Начинаю прикладывать больше сил, нанося удары. И Бастьен невольно начинает отступать назад. Может, он и храбр, но явно слабее меня. Я с легкостью могла бы переломать ему кости. Может, так и случится.

Пот заливает его лоб. А с губ срываются стоны, когда он встречает каждый мой удар, блок или контратаку. Мне так и хочется подтолкнуть его к пределу, посмотреть, когда наступит переломный момент. И если Сабина ранена, у меня все еще есть возможность ей помочь. Прошу, Элара, пусть она окажется лишь ранена.

– Спасибо за танец, mon amouré, – говорю я.

– Ты называешь это танцем? – Бастьен атакует меня в лицо, а затем в ногу, ловко перекидывая ножи из руки в руку.

– Прости, но разве это сражение? – Я уклоняюсь от обеих атак благодаря благодати горного козла. – Мне бы очень хотелось с тобой побороться, но, боюсь, у нас нет на это времени.

– И почему же? Неужели ты устала? Неужели ты растеряла всю свою выносливость, лишившись одной маленькой птичьей косточки.

Мои ноздри раздуваются. Он даже не представляет, с кем столкнулся.

– Но у меня все еще осталась благодать тигровой акулы и огромного альпийского горного козла.

– Сила, которую ты украла.

– Сила, которую я заслужила.

– Но и ее тебе не хватит, чтобы победить меня.

Вены опаляет жгучая ярость. Пришло время попрощаться с жизнью, Бастьен.

– Рада продемонстрировать, что это не так.

Призвав благодать горного козла, я подпрыгиваю в воздух метра на три и стискиваю нож в двух руках. Свирепость и сила тигровой акулы наполняет тело. А взгляд не отрывается от Бастьена, стоящего на перилах внизу. С такой высоты он выглядит очень маленьким. Уязвимым.

Бастьен встает в защитную стойку, а его глаза широко раскрываются в ожидании удара. И я обрушиваюсь на него.