Метро 2033. Рублевка-2. Остров блаженных - Сергей Антонов

Однако все это было предсказуемо. Жалобы на притеснения со стороны корниловской клики и стоны на резко ухудшившиеся условия содержания были просто комариными писками. Не их сюда пришла слушать Раиса. Пока она просто челомкалась с пустышками и ждала приглашения от тех, за кем стояла реальная сила, а его как раз не поступало. Зная крутой нрав и сумасбродный характер Алины Брониславовны Разиной, можно было ожидать, что та вообще откажется от встречи с Раисой.

Парламентерша начала терять терпение. Ее уже раздражали однообразные, лишенные всякого смысла разговоры. От мельтешения разноцветных нарядов рябило в глазах.

Ах, Бронисловавна, ах, старая чертовка! Послать бы ее. Нельзя. Раиса слишком хорошо разбиралась в рублевской иерархии. Не внешней, показушной, а истинной. Все выскочки и нувориши не стоили и мизинца Алины Разиной, поселившейся на Рублевке задолго до мелкотни, вертевшейся вокруг Раисы сейчас. Благословения Брониславовны искали задолго до Катаклизма, а масштабы ее связей трудно было даже представить.

Прошел еще час. Раиса решила, что на переговорах уже можно ставить крест, и принялась обдумывать доводы, с помощью которых собиралась объяснять Мистеру Бронксу провал своей миссии. Но тут, как чертик из табакерки, откуда-то выпрыгнул Ромочка. Склонился к уху Раисы.

– Кисуля, ты в преферанс играешь?

– Если надо – то хоть в гусарскую рулетку!

– Отлично. Алина Брониславовна приглашает тебя на партейку в узком кругу.

Раиса вздохнула с таким облегчением, что ее монументальная грудь едва не разорвала кожзаменитель комбинезона.

Ромочка завладел рукой гостьи и потащил Раису за собой. Они миновали несколько залов, уставленных стеклянными кубами. Раиса замедляла шаг, чтобы рассмотреть расставленные, разложенные и подсвеченнные лампочками разномастные наряды постядерной коллекции Зима-Весна-Осень-Лето-2033.

И вот витрины закончились. Ромочка провел гостью через складские помещение «Плазы», с удивительной сноровкой ориентируясь в лабиринтах, образованных картонными ящиками.

– Осторожно, Раечка. Тут ступенечки.

На винтовой лестнице Раиса насчитала не меньше сорока «ступенечек». Брониславовна была тем еще кротом и предпочитала жить глубоко под землей – подальше от радиации, мутантов, политических разборок и прочих треволнений, способных вызвать у нее приступ мигрени.

Запахло пылью и еще чем-то. Про себя Раиса с ухмылкой решила, что это – нафталин.

Еще один узкий коридор, и Ромочка остановился.

– Тебе, лапонька, в эту дверь. Постучаться не забудь.

Отдав последнее указание, Ромочка, вильнув бедрами, двинулся в обратный путь.

Раиса постучала.

– Входи!

Сиплый мужской голос принадлежал грузному пожилому джентльмену, который в одиночестве сидел за круглым, крытым зеленым сукном столом и занимался тем, что старательно перетасовывал колоду карт.

На джентльмене была белая, не первой свежести сорочка, синий с замусоленным узлом галстук. Седой ежик волос венчал круглую, массивную голову, а самым примечательным на морщинистом лице были мясистые, навечно искривленные недовольством губы. Перед мужчиной стояла рюмка с коньяком и пепельница, в которой дымилась плохо потушенная сигарета.

Впустив Раису, он совершенно перестал ею интересоваться. Гостья воспользовалась паузой, чтобы осмотреться. Комната овальной формы имела приличные для бункера размеры. С украшенного лепниной потолка на витых шнурах разной длины свисали хрустальные шары-люстры. Стены были обиты желтой тканью, прошитой ромбами. Обивка эта очень напоминала ту, что когда-то использовали в психиатрических клиниках для камер, в которых изолировали буйных умалишенных. Единственный арочный выход закрывался тяжелой портьерой из зеленого атласа.

Ярким, дополняющим вопиющую безвкусицу штрихом была пыль. Казалось, что здесь ее специально собирают и оберегают. Толстый слой ее лежал повсюду – на хрустальных шарах, на громадном, висевшим над столом абажуром, в складках портьеры и на спинках стульев-полукресел.

Стараясь не морщиться от брезгливости, Раиса села, устроив локти на столе. Она собиралась кашлянуть, чтобы напомнить о своем присутствии, но вместо этого чихнула. Так сильно, что стая пылинок, взлетевших с зеленого сукна, закружились в столбе света абажура. Господин оставил колоду в покое, но только для того, чтобы заняться рюмкой.

– Скажите, а Алина Брониславовна…

– Сейчас явится. Никуда не денется. Рожу, наверное, штукатурит. А ты, красавица, значит, из Барвихи подземным ходом приперлась?

Голос мужчины неприятно поражал какой-то вмонтированной визгливостью. Тем не менее, Раиса, подозревая, что имеет дело с большой шишкой, решила быть вежливой.

– А как вас по имени-отчеству?

– Вольдемар. Отчество в наше время значения не имеет. Всем мы тут – селедки в жестяной банке. Тьфу!

– Я за тем и пришла, чтобы посоветоваться, как свергнуть правительство узурпатора.

– Свергнуть? – Вольдемар презрительно скривился. – А на кой его свергать?

– Так ведь…

– Я всегда считал, что женщина… – Вольдемар с присвистом втянул порцию коньяка и крякнул, – женщина должна сидеть дома, плакать, штопать и готовить. А вам – все в большую политику. Чушь несете! Свергнуть! А чем плох этот Корнилов? Такая же размазня, как Рамзес! Их диктатуры – как фруктовое желе. Поэтому недолговечны!

– А по-вашему…

– По-моему надо, чтобы власть была твердым куском мяса. Хорошо прожаренным, хорошо проперченным! Так-то, дамочка!

Свои воззрения на политическое устройство Рублевки Вольдемар подкрепил ударом кулака по столу.

– Ну, Вовочка! Опять разошелся? Не надо так бурно реагировать на разные мелочи. В нашем возрасте это опасно.

Низкий, грудной голос доносился из ниши. Пыльная портьера раздвинулась, и в комнату вошла дама. Точнее не вошла. Алину Бронисловавну вели под руки двое. Первый из спутников Разиной, отодвинувший для нее стул, был высоким, слегка сутулым мужчиной лет пятидесяти. Длинные, до плеч, седые волосы были разделены аккуратным пробором. Черный смокинг сидел на нем несколько мешковато, а бабочка чуть съехала набок. Самой отличительной чертой этого спутника Алины было чрезвычайно подвижное, состоявшее из одних морщин лицо. Казалось, что мужчина постоянно гримасничает из-за нервного тика. Усадив Алину, он застыл возле нее со скрещенными руками.

Второй был не просто высок. Рост его оставлял двухметровую отметку далеко позади. Шикарный, с позолоченными позументами, кардиган делал этого спутника матриарха похожим на швейцара дорогого ресторана. Тщательно взъерошенные и явно крашеные волосы были перехвачены белой лентой с надписью на неизвестном языке, а по-цыгански черные выпученные глаза смотрели на мир с детским удивлением и капризностью. Недельная щетина на пухлых щеках долговязого, по замыслу, должна была выглядеть очень стильно. Однако на деле смотрелась так, словно старикан побрился плохой бритвой.