Лейилин. Меня просто нет - Екатерина Полянская

— Лэли, не будь букой! — На меня посмотрели немного обиженно, но не по-настоящему, а скорее для порядка. — А он тебе?

— Не думаю.

Это как-то не нормально — обсуждать личную жизнь Лейилин.

Но Шантия не собиралась останавливаться на достигнутом:

— И здесь снова всплывает некий Дэн…

Ненавижу эту ее не к месту просыпающуюся проницательность!

— Прекрати.

— Я угадала? — Она приложила к себе другое платье.

— Ничего подобного!

— Ты покраснела.

Со стоном опустившись на стул, я закрыла лицо ладонями. Она невыносима!

— Хватит меня пытать!

— Мне же интересно! И ты обо мне знаешь все. Так не честно. — Вот теперь легкая досада была уже настоящая. — Ну расскажи, какой он? Он тебе нравится?

По щекам расползся предательский румянец. Ненавижу говорить о себе.

— Он… странный. И скрытный. — Ненавижу и не особенно умею, если уж на то пошло. — Но с ним я чувствую себя настоящей.

Шантия рухнула на кровать и несколько секунд задумчиво смотрела на меня.

— Ну, это логично, — наконец произнесла она.

— Что именно?

— В обыкновенного парня ты бы не влюбилась.

Я закатила глаза.

— Ничего я не влюбилась!

— Ладно, как скажешь. — Она все равно осталась при своем мнении. — Но если нужны будут советы, обращайся.

От гримасы на этот раз удержалась. Даже если такая катастрофа произойдет, к Шантии я пойду в последнюю очередь. Пример с Инвудом как-то не вдохновляет.

— Слушай, а что это ты вдруг такая милая и внимательная? — Давно хотела спросить.

Дома, когда летом нас отправляли на виллу министра у моря или в домик в горах, через несколько дней без общения со своими крашеными курицами Шантия становилась почти нормальной. Но то, что с ней происходит сейчас, вообще за гранью!

Она посмотрела на меня глубокими карими глазами и неожиданно искренне призналась:

— Я осталась совсем одна. Кроме тебя, у меня никого нет.

Чувство неловкости заставило дернуться. Я поерзала на стуле, забралась на него с ногами.

— Сеть не тянет? — спросила полнейшую глупость.

Шантия грустно улыбнулась. И… даже не заплакала.

— Все отлично работает. Здесь не такая дыра, как я думала поначалу. — Она вздохнула, устраиваясь удобнее. — Но мама все время занята, а когда находит время поговорить, начинает твердить про долг и про то, как хорошо, что я войду в королевскую семью. Почти все старые подруги перестали со мной общаться и пишут на своих страничках про меня гадости. А Алексис обиделась, что я пару раз не ответила ей. Но я первые дни так уставала на занятиях… Кстати, она теперь встречается с Инвудом.

Тирада закончилась, дыхание Шантии сбилось.

Ей потребовалась минута, чтобы прийти в себя.

— Только ты всегда рядом, — договорила будущая королева почти неслышно.

Я шумно вздохнула и перебралась к ней поближе. Еще не очень поздно, можно попросить ужин в комнату и немного порисовать.

На следующий день Шантия попросила меня купить еще сладостей. В договоре, следствием которого стал наш приезд сюда, присутствовал пункт о том, что невеста не должна ни в чем нуждаться. Поэтому в первый же день ей вручили карту с золотыми инициалами короля и некоторое количество наличных денег.

Дикость какая-то. В Эстергарде уже лет двести никто не таскает с собой бумажные купюры и монеты!

Но речь не об этом. Поскольку Шантия безвылазно сидела дома, кошелек достался мне. Это как-то само собой получилось. Мы обе слишком привыкли, что у нас все общее. Точнее, что все принадлежит Шантии, но я могу им свободно пользоваться. Но это уже детали.

Подробно выспросив, чего именно ей хочется, я, иногда сверяясь с картой для уверенности, пошла на рынок.

Плащ у Шантии просить не стала, хотя плечи и нос в прошлый раз немного обгорели, а вот фиолетовый с серебром костюм надела. Шантия пришла в восторг, обозвала меня феей и, глядя в журнал, причесала на арнеарский манер. Я ворчала и вяло отбивалась, но, оказавшись на оживленной улице, поняла, что такой вид играет мне на руку.

Темные волосы, темные глаза и не особенно бледная кожа — и меня легко принимали за местную. Мужчины осторожно отступали и не позволяли себе прямых взглядов, а женщины не стеснялись болтать при мне. Так что, пока шла, я подслушала несколько брачных историй, узнала о новом открывшемся книжном… и о том, что в городскую школу для девочек, открытую молодым королем, привели дочерей только простые семьи. Местная аристократия нововведение игнорировала. Поговаривали, Зейн был крайне недоволен и во время последнего Совета выгнал из дворца какого-то… я не запомнила имя, но по тому, с каким придыханием его произносила дородная тетка в золоте, поняла, что речь о ком-то влиятельном.

На рынке болтовня сливалась в единое жужжание, разобрать что-нибудь интересное не получалось.

Я накупила разных вкусностей, потом решила порадовать Шантию и забрела к прилавкам с тканями. Все они были яркие и непривычные, но придумывание нарядов и воплощение этих задумок помогало ей встряхнуться. Решено, возьму голубой и темно-синий шелк, еще что-то лиловое и бледно-желтое с золотым. Учитывая нашу загруженность, ей недели на три хватит.

Пока торговка отрезала и упаковывала все выбранное, я лениво скользила вниманием по сторонам.

— Ходят слухи, — послышалось откуда-то справа, — Зейн собирается просить руки дочери Сель-Лиэлей для своего иностранного советника.

Внимание запнулось.

Что-то я такое слышала в слоттерсе по дороге к переходу… Насчет того, что Скай безответно влюблен.

— А когда король просит, ему не отказывают, — многозначительно бросила другая особа в плаще.

— Даже если он носит корону по недоразумению.

— Говорят, он ее не носит, — хихикнул совсем юный голосок. — Одевается как простой смертный, в толпе не узнать.

— Вот бы увидеть!

Плащ — это очень удобно. Только сейчас поняла. Шесть женщин сливались в песочного цвета пятна — не отличить.

Досадно.

— Мам, а давай хотя бы раз выберемся ко двору?

— Только через мой труп! — Этот голос был низкий и ворчливый. И один из плащей недовольно раздулся. — Ни одна из моих дочерей не появится в убежище этого выродка! Подождите, девочки, господин Ийяр скоро с ними разберется, и мы заживем по-прежнему. Будут вам поездки ко двору, достойные поклонники, и я лично подарю каждой по три рабыни.

Дочки воодушевленно запищали: