Люди Льда. Книги 1-47 - Маргит Сандему

ожидали открытия конторы, Рикард позвонил в больницу и поговорил с Винни.

Да, она чувствовала себя хорошо, но у тетя Каммы начались боли в спине. С этого дня все были в строгой изоляции друг от друга, поскольку началась критическая фаза инкубационного периода.

Если человек был заражен, должны были уже появиться признаки болезни. И тем самым человек становился источником инфекции, независимо от возможного попадания на него вирусов с одежды и рук Вилли Маттеуса. Теперь этот человек сам становился больным, сам сеял вокруг себя страх и опасность заражения.

Его звонок вызвал у Винни радость, удивление и благодарность. Он выбрал именно ее! А ведь он мог выбрать Ингрид, Калле или кого-то из Соммеров. Даже Камму. Но он решил поговорить именно с ней!

Когда он уже положил трубку, она все еще сидела у телефона, зажав трубку в руке, и на глазах у нее были слезы радости. Иногда человек испытывает такое ликование, которое может быть выражено только потоком слез.

Она рассказала ему об Ингрид и Калле, которые видимо, нашли друг друга здесь, в больнице. Они не могли прикасаться друг к другу, не могли подходить друг к другу близко, но их чувства крепли с каждым днем. Нежность, доверительность, тепло.

Напротив, у супружеской четы Соммеров все шло в противоположном направлении. Винни чувствовала, что его жена хочет уйти от него, но развод был не простым делом. Они с дочерью оказались бы совершенно беспомощными в современном обществе. Если вообще ей удалось бы оставить дочь при себе. В этом никто не мог быть уверен.

Девочка смирилась со своей участью и больше не капризничала. Большую часть дня она пассивно лежала в постели и рассматривала давно прочитанные от корки до корки журналы.

Винни чувствовала страх: в эти дни должно было выясниться, больна она оспой или нет. И каждый раз, когда у нее брали анализ, она дрожала от страха.

Каждый прожитый день был для всех испытанием.

— Ну вот, — сказал Рикард, вернувшись в полицейский участок. — Теперь мы знаем, где расположена их ферма. Нам нужно взять с собой лоцмана, хорошо знающего острова Хвалер, и немедленно отправиться туда.

В половине десятого они, наконец, получили сведения о ферме сестер Йохансен.

— Это может быть ложный след, — сказал стажер, так же как и Рикард не смыкавший всю ночь глаз. — Зачем ей понадобилось отправляться на остров в такое время года?

— Они собирались продать ферму, — напомнил ему Рикард. — Вполне возможно, что директор Брандт отправился туда вместе с одной из сестер, чтобы осмотреть хозяйство.

— Но где же тогда директор? Разве он по-прежнему находится на острове?

— Может быть и так, — ответил Рикард. — Я должен позвонить доктору Посту, он может нам понадобиться. Ведь мы абсолютно ничего не знаем. Возможно, нас ожидает пустой дом. Но это, в любом случае, самый горячий след нашей таинственной, одетой в серое самаритянки.

Около часу дня большое таможенное досмотровое судно отправилось в Синглефьорд. Сначала они плыли по открытой воде, но между Хвалерскими островами льдины кишели возле их корабля, как селедки в стае.

Рикарду и его коллеге удалось соснуть часок на узких нарах. Просыпаться им совершенно не хотелось, поэтому пришлось их взбодрить, брызнув в лицо ледяной водой.

— Мы уже подходим к острову? — крикнул он лоцману. Конечно, этот человек не был настоящим лоцманом, просто он знал Хвалер вдоль и поперек.

— Нет, еще далеко до острова.

Временами они помогали разбивать баграми лед и разбрасывали его в стороны. Один раз они даже наткнулись на прилегающие к острову льды, и им пришлось идти в обход.

Когда, наконец, лоцман указал им на остров, над морем уже опускались зимние сумерки.

С той стороны, куда они причалили, дома видно не было. Лед прилегал вплотную к берегу, но местами были проталины. Они высадились прямо на лед и, осторожно двигаясь вперед, вышли на берег. Всего высадилось восемь человек: Рикард, молодой стажер, доктор Пост, лоцман и четверо санитаров, которым предстояло дезинфицировать ферму. Санитары прибыли на моторной лодке, идущей вслед за таможенным судном.

Если бы только Агнес была здесь…

Судя по всему, ее здесь не было.

— Мы должны были, по крайней мере, услышать лай собаки, — заметил молодой стажер.

— Да.

Остановившись, Рикард сказал:

— Здесь какой-то след.

Все наклонились и стали рассматривать снег.

— Похоже, здесь прошел бегемот, — сказал кто-то.

— Солнце, ветер и влага разрыхлили снег, — объяснил доктор Пост. — Возможно, это след человека. Но сейчас точно ничего нельзя сказать. Возможно, это старый след, оставшийся еще с осени.

— Да, разумеется.

Они пошли дальше. Но чем ближе они подходили к ферме, уже видневшейся издалека, тем отчетливее становились следы. Интервал между следами был слишком мал, чтобы это были следы лося. Да и вряд ли на таком пустынном острове могли водиться лоси. Лес на острове был совсем еще молодым.

— Здесь есть следы помельче, — сказал кто-то. — Они напоминают медвежьи.

— Это могут быть и следы собаки, — сказал Рикард. — Нам следует продолжить поиски.

Ферма на вид была необитаемой. Все было промерзшим и покинутым.

Они подошли к дому. Рикард толкнул дверь. Она оказалась запертой.

Он постучал. Все было тихо.

Мужчины переглянулись.

— Еще один промах? — сказал стажер.

— Тише! — шикнул на него кто-то.

Все прислушались. Сначала они ничего не услышали, но потом им показалось, что за дверью что-то движется. Или, вернее, кто-то скребся у порога.

Не говоря ни слова, все навалились на дверь. Вынув длинный нож, Рикард вставил его в замочную скважину и повернул.

— Осторожнее, ты сломаешь нож, — сказал лоцман.

— Ничего не получается, — ответил Рикард. — Есть у кого-нибудь еще нож?

У одного из мужчин оказался при себе нож, и пока Рикард держал свой нож в замочной скважине, другой мужчина поддел засов.

Дверь отворилась.

Запах мочи, ударившей им в нос, явно свидетельствовал о том, что собака не выходила наружу уже несколько дней.

Доффен лежал на полу возле двери и смотрел на вошедших своими умоляющими, черными глазами.

Рикард, любивший животных, от жалости чуть не прослезился.

— Дай ему напиться. — сказал он стажеру. — А мы пойдем в дом!

Дверь из прихожей вела прямо на кухню. Дальше шла гостиная, а потом спальня.

Там и лежала Агнес.

— Господи! — воскликнул Рикард. — Она еще жива?

— Жива, — ответил доктор. — Но она без сознания. Никому не прикасаться к ней! Мы с Рикардом перенесем ее на судно. Но сначала я сделаю ей подкрепляющую силы инъекцию.

Закутанная в одеяла, Агнес была перенесена на таможенное судно. Стажер нес Доффена на руках, потому что собаку шатало от слабости. Четверо