Гладиатор. Тевтонский Лев. Золото галлов. Мятежники - Андрей Посняков

– Поня-атно, – молодой человек задумчиво почесал затылок. – А ты сама-то к этой усадьбе – каким боком?

– Не поняла, господин?

– Что здесь делаешь, спрашиваю!

– А-а-а. Послушничаю… ну, отрабатываю завет горным кряжам. Почти три месяца уже, еще шесть осталось.

Вот уж тут Виталий по-настоящему удивился – ну, надо же! Завет, оказывается, у нее – отрабатывает. А он-то, дурень, думал – девка тут по-легкому проституцией промышляет, ублажает тут всех. Оказывается, не все так просто.

Ну, раз говорит, что умная… Умную и спросить.

– А скажи-ка, милая, на дворе какой сейчас год? – ляпнув, аспирант быстро поправился: – Скажем… м-м-м… с тех пор, как разбили под Алезией римлян?

Лита недоуменно моргнула:

– Два лета с тех пор минуло. Это вот будет – третье.

Беторикс с облечением выдохнул: ага… значит, все ж таки – пятидесятый год на дворе. Всего-то пять месяцев минуло… или чуть-чуть побольше. Ну, хоть так!

Молодой человек пододвинул девчонке кружку:

– Скажи-ка еще, часто ли в ваших места видят доверенных людей верховного вождя, славного Верцингеторикса? Может быть, сборщиков податей, воевод и тому подобных.

– Нечасто, – не раздумывая, отозвалась Лита. – У нас ведь тут не город – деревни, да и те большей частью сожженные, которые – римлянами, а которые и…

Не докончив фразы, девушка опустила глаза и вздохнула. Вид у нее был при этом такой, что Беторикс сразу сообразил, какого мнения придерживается его юная собеседница в отношении представителей власти… и даже, наверное, – в отношении самого вождя. И в самом деле – какая ей разница, кто деревни жжет – свои или римляне? Свои-то как раз подчас и похуже врагов бывают.

– Так какую же песнь ты хочешь услышать, мой господин? Что-нибудь старое, из древних песнопений друидов, или, может быть, новое?

– А что, есть и новое? – удивленно переспросил молодой человек.

Лита улыбнулась:

– Конечно же есть! Песнь о славной победе при Алезии, например.

– Ого! – озадаченно моргнув, Виталий потер руки. – Вот ее и спой!

– Как скажешь, благороднейший господин.

Встав, девушка поклонилась и, подняв глаза к потолку, принялась нараспев декламировать, повествуя о славных подвигах великого вождя Верцингеторикса, «сильного и красивого, как солнце», и о его верных соратниках, скрупулезно перечисленных поименно: благороднейший вождь Коммиус – глаза римлян, благороднейший вождь Кассивелаун, «стремительный, как февральский дождь», благородный всадник Камунолис, «с руками, крепкими, словно скалы», благородный всадник Эльхар, «внушающий врагам ужас», благородный…

– Постой, постой, – не дослушав, Беторикс замахал руками. – А что же ты про благородного вельможу Камунорига не поешь? Про славного гм… друида из далекой земли бриттов? Про красавицу-фею Алезию? Про…

– Тс-с!!! – испуганно округлив глаза, Лита приложила палец к губам. – Молчи, господин, молчи! Ты разве не знаешь, что всеми песнями в нашей земле ведает благородный друид Ампреникс? Время от времени он собирает оватов и бардов, и даже нас, по своему положению куда более младших, собирает и говорит – что и как нужно петь!

Молодой человек покачал головой – однако раньше о подобной цензуре он что-то ничего не слышал. Поди ж ты – кое-кого, совсем как в сталинские времена, из истории вычеркивали и здесь, и весьма быстро. Был Камунориг – так сказать, начальник местной разведки и контрразведки – и вот нате, пожалуйста, нет его! Сгинул, пропал – будто и никогда и не жил. И Алезия так же, и… А вот явные и откровенные предатели – те же Камунолис с Эльхаром, надо же – в героях ходят – и это сильно не нравилось Беториксу, уже подсознательно чуявшему какую-то пока не объяснимую опасность, которую, наверное, еще можно было бы избежать… или уже нельзя?

– Так, значит, раньше в этой песне другие слова были? – вскинув глаза, быстро уточнил гость. – И другие герои?

– Великий друид Ампреникс, «ведающий песнями», запретил многих упоминать, так бывает, если те люди вдруг опорочили себя чем-то недостойным. Зачем же их славить в веках?

– Вот именно, – Виталий покивал головой. – Зачем…

Встав, он прошелся по комнате, выглянул в дверь, прислушался к раздавшимся где-то поблизости, во дворе, голосам…

Что-то лязгнуло. Оружие? Ну да – кто-то, проверяя, вытащил из ножен меч… вложил обратно. Снова вытащил…

Молодой человек скривил губы – а не за ним ли идут? Очень даже может быть – судя по песне.

– Что-то душно, – быстро запахнув створки, Беторикс задвинул засов и подошел к противоположной двери, ведущей в анфилады расположенных друг за другом комнат и зал. – Там можно пройти в сад?

– Да… но, через эту дверь ближе, – девушка недоуменно моргнула. – Зачем ты задвинул засов, мой господин? Опасаешься, что нам могут помешать? Так нет же, уверяю тебя, никто не осмелится тревожить покой благородного, тем более – уединившегося со жрицей. Быть может, хватит песен? Давай же! Я покажу тебе все, что я умею в любви. Тебе понравится, благородный…

– Тсс!!!

Кто-то дернулся в запертую дверь, и Беторикс, схватив девушку за руку, поспешно выскользнул в полутемную анфиладу.

– Господин… – несмело спросила Лита. – Мы предадимся усладам в саду?

– В саду, в саду.

Молодой человек просто не хотел оставлять девчонку – та бы конечно же открыла двери управителю и воинам… если все это гостю не показалось, не почудилось. Ну, подумаешь – из песни слова выкинули? И что? Может, ее и сочинили-то по приказу того же Эльхара… Тогда все понятно. Тогда сейчас – зря все, хватит горячку пороть…

Э нет, не зря!

Беторикс вздрогнул, услышав, как позади, в дверь ударили чем-то тяжелым, и, ускорив шаг, потащил за собой Литу:

– Быстрей, милая, быстрей. Где тут выход?

– Вон там, за сундуком… – девчонка, похоже, была здесь далеко не впервые. – Но, благороднейший… Это же вход для слуг! Неужели же ты…

– Какая дверь, говоришь? Эта? – обернувшись, молодой человек сдвинул брови и грозно кивнул на сундук. – Сиди здесь и жди меня. А я… я нарву сирени и скоро вернусь.

– Но, господин… и я могу нарвать.

– Сиди, кому сказано!

– Хорошо, господин. Я пока приготовлю ложе…

Уходя, Беторикс оглянулся, краем глаза заметив, как девушка вновь стаскивает с себя платье… Увы, сейчас было не до любви.

Выбравшись на задний двор, гость пробежал по саду и, свернув за амбар, нос к носу столкнулся с юным возницей, тем самым, что привез глину. Увидев «благородного воина», мальчишка неожиданно попятился, округлив от страха глаза, словно увидел перед собой внезапно возникшего из-под земли демона. По испуганным глазам парня, по его искаженной физиономии, Виталий догадался – возчик его и выдал, вспомнил, гад! И теперь… И теперь нужно было как-то выбираться, проще говоря – уносить ноги.