Принцесса полночного бала - Джессика Дэй Джордж

– Кто… умер? – У Галена дрогнул голос.

– Ш-ш-ш! – Две сестры, державшие малышку за руки, потащили ее прочь.

– Ш-ш-ш! – повторила сама Петуния через плечо, по-прежнему сердито таращась на Галена.

– Роза, нам лучше вернуться к себе в покои. Тебе следует отдохнуть, – натянуто произнесла Гортензия, избегая встречаться с юношей глазами.

А ведь всего несколько секунд назад она улыбалась ему сияющей улыбкой за то, что он рассмешил ее старшую сестру. У Галена упало сердце.

– Нет. – Роза стряхнула ее руку. – Он имеет право знать. Все имеют.

– Но, Роза, – запротестовала Гортензия, – он же садовник. Он тут совершенно ни при чем.

Гнев вспыхнул в груди Галена, но юноша его сдержал.

– Она права, – сказал он, отворачиваясь. – Я всего лишь садовник.

Хватит ставить Розу в неловкое положение.

– Говорят, вы были солдатом, – окликнула его та, – сражались за родину.

Он медленно повернулся обратно, расправив плечи.

– Это правда, ваше высочество.

– Тогда вам знакомы дороги к югу от Вестфалина, ведущие в Спанию и Аналузию?

– Конечно знакомы, ваше высочество. Я шел по ним, возвращаясь с войны.

Он подумал о странной старухе, встреченной на тех дорогах, и о подаренном ею плаще, который хранился в сундуке у него в комнате в дядюшкином доме. Младшему садовнику от плаща-невидимки мало проку.

– Много ли на этих дорогах бандитов? Большой ли опасности вы подвергались? – Роза глядела странно, словно уже знала ответ.

Гален озадаченно помотал головой:

– Нет, ваше высочество. Вдоль дорог иногда попадаются хутора, но люди добры к усталому солдату. Возможно, с тех пор, как я возвращался, все изменилось. Но прошло всего месяца четыре…

Она кивнула:

– Все твердят одно и то же. На этих дорогах никогда не водилось грабителей или иного повода для беспокойства. Однако спанский принц, который приезжал за нами ухаживать и пытался… шпионить за нами ночью, убит бандитами по пути домой.

Гален отпрянул.

– Мне очень жаль, ваше высочество. – Он припомнил пижона-принца, визжащего на носильщиков во дворе. Шпага царственного хлыща выглядела декоративной и вряд ли остановила бы профессионального налетчика. – Но у него была охрана… – Видя расстроенные лица, он оборвал рассуждения. – Я вам сочувствую, ведь вы скорбите о потере друга, ваши высочества.

Роза отмахнулась:

– Вряд ли его можно назвать нашим другом. – Она рассеянно ковыряла носком низкого ботинка мягкую землю вокруг скамейки. – И принцев Ла-Бельжа и Аналузии тоже. Иначе мы бы уже оцепенели от горя, ведь они тоже мертвы.

– Как так? – Осознав, что у него отвисла челюсть, Гален захлопнул рот, чуть не щелкнув зубами.

– Дуэль, – коротко сообщила Гортензия. – Они встретились при ла-бельжском дворе спустя неделю после неудачи аналузского принца. Тот обвинил ла-бельжского принца – не помню их имен, простите, – в подрывной деятельности, мол, ла-бельжский принц расставил тут ловушки, дабы обеспечить поражение и унижение аналузского принца. Ни слова правды, но они дрались и убили друг друга.

Потеряв дар речи, Гален вытаращился на нее.

– Остальные тоже мертвы, – добавила Роза. – Все побывавшие здесь наследники престолов погибли. У кого корабль потонул. У кого обычно послушный конь испугался и сбросил седока, сломав бедняге шею. – Она подняла глаза на Галена. – Мы прокляты. Вы заслуживаете правды, так знайте: наша семья проклята. Вам надо уходить, найдите работу где-нибудь еще, пока и с вами чего-нибудь не приключилось.

– Но, принцесса Роза! – взял себя в руки Гален. – Вовсе вы не прокляты. Вы болели, но это наверняка…

Она оборвала его резким взмахом руки и с усилием поднялась.

– Мы прокляты, – обреченно повторила она. Проходя мимо под руку с Гортензией, она коснулась плеча Галена тонкими пальцами и негромко сказала: – Покиньте это место.

Когда несколько минут спустя его нашел дядя Райнер, Гален так и стоял посреди прохода. Глядя на скамейку, где прежде сидели Роза с Гортензией, он лихорадочно размышлял.

– Гален! Тебе что, заняться нечем? – Судя по виду главного садовника, он с легкостью мог подыскать работу любому праздному подчиненному. – И почему на земле апельсин валяется?

Гален поднял на него глаза:

– Я намерен разгадать эту загадку.

– Что ты мелешь? – Райнер протянул лопатку и пакет с семенами, но Гален их не взял.

– Мне надо повидать короля, – пробормотал он себе под нос, проталкиваясь мимо Райнера и направляясь к выходу из теплицы. – Бедная Роза. Я должен ей помочь.

Дни Роза проводила как в тумане.

Воспаление легких временно избавило ее от обязанностей хозяйки дома. Эту роль играли по очереди Лилия с Фрезией, в зависимости от того, кто из них чувствовал себя лучше. Официальные ужины и приемы всегда казались Розе ужасно скучными, но теперь, получив возможность не присутствовать на них, она осознала, насколько хорошо они ее отвлекали. Образование ее завершилось, а увлечением, способным занять часы досуга, она, в отличие от Гортензии или Примулы, так и не обзавелась. Роза любила читать, но лихорадка и утомление не позволяли толком сосредоточиться. Она мусолила все тот же бретонский роман, начатый за неделю до болезни, и все никак не могла его домучить.

Ей полегчало, и она уже могла выходить из своих покоев на час-другой, но теперь стало слишком холодно для прогулок. Друзей за пределами дворца, кого можно было бы навестить, у нее не водилось, а о садах и речи быть не могло. Именно Гортензия предложила наведаться в теплицы, где росли экзотические фрукты и редкие орхидеи, и отложила свои музыкальные занятия, чтобы помочь Розе укутаться и добраться туда.

И в тропической теплице, на скамейке под банановым деревом она снова столкнулась с Галеном.

Роза даже испугалась своей радости при виде юноши в коричневом кафтане садовника. После парада напыщенных принцев, чьих лиц она по причине болезни и не запомнила, непринужденные манеры Галена и теплая, искренняя улыбка показались ей освежающими. Он снова подстригся – так коротко, что на висках просвечивала кожа. Волосы у него были жесткие, и ей вдруг ужасно захотелось погладить его по голове.

Роза не собиралась так ужасно вести себя с Галеном и заявлять ему, что они прокляты. Однако сильные чувства плохо поддаются управлению, и возмущение, охватившее ее, когда она обнаружила, что отец предлагает одну из них в качестве приза в состязании, в сочетании с ужасом при известии о смерти принцев усилило ее отчаяние.

Примула, как выяснилось, разделяла ее страхи, и это открытие отнюдь не прибавило бодрости.

– Ты права, – мрачно сказала она Розе. – Поначалу я думала, что мы невинны и только мама будет наказана. Но теперь, когда на нашей совести гибель принцев, сомнений не осталось. – Она не казалась расстроенной, просто смирившейся.