Судьба Шута - Робин Хобб

– Ты ни в чем не виноват, – тихо сказал принц.

– Но я его убил. Это я…

Я перебил его, прежде чем переживания о совершенном убийстве поглотили его:

– И как вы выбрались оттуда?

Мне показалось, что Риддл благодарен мне за вопрос.

– Ревке открыл дверь, вывел нас и провел по коридорам. Это огромный лабиринт, прорытый внутри ледника. В конце концов мы вышли через дыру, которая сначала показалась нам трещиной в стене. Никто не знал, что делать дальше и где на острове мы сможем найти укрытие. Но с того места, где мы стояли, я увидел море и сказал, что если мы до него доберемся и пройдем по берегу, то обязательно найдем наш лагерь, даже если обогнем весь остров. Нам повезло, мы выбрали самый короткий путь и пришли сюда раньше вас.

Оставался еще один вопрос, но Риддл ответил на него еще прежде, чем я открыл рот.

– Ты же знаешь, какие по ночам дуют ветры, Том. Снег наверняка засыпал наши следы. Даже если бы я хотел, я бы не смог найти туда дорогу. – Он вздохнул и неохотно добавил: – Может быть, кто-нибудь из островитян согласится попробовать. Но только не я. Ни за что. Я не хочу даже близко подходить к тому месту.

– И никто тебя не попросит, – заверил его Чейд и был прав.

На этом я от них ушел. Начинался рассвет, когда я вернулся к Барричу и Свифту, который спал рядом с отцом. Я заметил, что он поменял позу и его рука лежит поверх одеяла. Когда я укрыл ее, оказалось, что Баррич сжимает в ладони деревянную сережку. Я ее сразу узнал – сережку вырезал Шут, и мне было известно, что внутри находится «кольцо свободы», с таким трудом заработанное бабкой Баррича. То, что он нашел в себе силы снять ее, говорило об огромном значении, которое она для него имела. Я решил, что знаю, каким образом он собирался ею распорядиться.

Дьютифул еще раньше выпустил почтового голубя, который должен был полететь в Зилиг и сообщить Хетгарду, что наша миссия завершена. Однако мы прекрасно понимали, что лодки и корабли доберутся до нас только через несколько дней и нам придется растянуть наши скудные припасы так, чтобы их хватило на всех. Не слишком приятная перспектива, но, думаю, большинство просто отмахнулось от этой трудности – после всего, что нам довелось пережить.

Мне удалось поговорить наедине со Свифтом, когда мы сидели рядом с Барричем, который медленно от нас уходил. Я рассказывал ему историю сережки и одновременно пытался вынуть ее из деревянного футляра, сделанного Шутом. Открыть мне его никак не удавалось и в конце концов пришлось сломать. Внутри лежала сережка, такая же сияющая сине-серебристым светом, как тогда, когда Пейшенс мне ее подарила. Как и она в тот день, я проколол Свифту ухо иголкой от застежки, чтобы он смог ее носить. Я проявил к нему больше сострадания, чем Пейшенс ко мне, и сначала приложил к мочке снег.

– Носи ее не снимая, – сказал я Свифту. – И помни отца. Таким, каким он был.

– Я буду, – тихо ответил мальчик и осторожно потрогал сережку, а я вспомнил, как она оттягивала мое ухо со свежей раной. Затем он вытер окровавленные пальцы о штанину и сказал: – Теперь я жалею, что использовал ее. А то отдал бы тебе.

– Что?

– Стрелу, которую дал мне лорд Голден. Она мне показалась ужасно уродливой, но я ее взял, чтобы его не обидеть. Потом все остальные отскочили от дракона, а серая попала в цель. Я в жизни ничего такого не видел.

– Думаю, никто не видел, – ответил я.

– Может быть, он видел. Лорд Голден сказал, что она сделана из уродливого куска дерева, но что она может послужить мне в трудный час. А еще он сказал, что он Пророк. Как ты думаешь, он знал, что серая стрела убьет дракона?

Я выдавил из себя улыбку.

– Даже когда он был жив, я никогда не знал, известно ему будущее или он сознательно так подбирает слова, чтобы все думали, будто известно. Но в данном случае он оказался прав.

– Да. Ты видел моего отца? Видел, что он сделал? Он остановил дракона. Уэб говорит, что никогда еще не встречался с таким сильным даром. – Свифт посмотрел на меня, словно предлагая мне запретить ему обсуждать эту тему, а потом добавил: – Он сказал, что подобная сила иногда встречается в семьях обладателей Древней Крови и что, возможно, во мне она тоже проявится, если я буду использовать свою магию разумно.

– Будем надеяться, – сказал я. – Нашему миру нужна такая сила.

Неожиданно внутрь нашей палатки просунул голову Лонгвик и извиняющимся голосом проговорил:

– Том, тебя зовет принц.

– Сейчас иду, – сказал я и, повернувшись к Свифту, спросил: – Ты не против?

– Иди. Мы все равно ничего не можем сделать.

– Я скоро вернусь, – пообещал я и последовал за Лонгвиком.

В палатке принца оказалось много народа. Он, Чейд, Олух, Пиоттр, Эртр, Косей и нарческа. Олух выпятил вперед губу, и я почувствовал, что он расстроен. Нарческа, кутаясь в одеяло, сидела на полу спиной ко мне. Я поздоровался со всеми и стал ждать.

– У нас возникла проблема с татуировкой нарчески, – сообщил мне Дьютифул. – Она хочет ее свести, но Олух не сумел с ней справиться. Чейд думает, что ты сможешь нам помочь, ведь тебе удалось убрать свои шрамы.

– Шрамы – это совсем не то же самое, что татуировка, – ответил я. – Но я попробую.

Принц склонился над девушкой.

– Эллиана? Можно ему посмотреть?

Нарческа, которая сидела очень прямо, ничего ему не ответила, а на лице ее матери появилось неодобрение. Затем медленно, не говоря ни слова, Эллиана опустила голову, и одеяло сползло вниз. Я встал на колени и поднес свет поближе, чтобы разглядеть все как следует, и сразу понял, почему они позвали меня.

Сияющая красота змей и драконов погасла. Кожа на спине девушки натянулась, словно татуировку выжгли на спине раскаленным клеймом. Я решил, что таким образом Бледная Женщина решила продемонстрировать свою власть и отомстить девушке.

– Они причиняют ей боль время от времени, – тихо проговорил принц.

– Я думаю, – сказал я. – Может быть, Олух не смог ее излечить, потому что рана довольно старая. Гораздо легче помочь телу завершить то, что оно уже начало. Но эти раны получены нарческой давно, и тело к ним привыкло.

– Но твои шрамы исчезли, когда мы тебя вылечили, – заметил принц.

– Они не ее, – мрачно заявил Олух. – Я не хочу их трогать.

Пропустив это странное заявление мимо ушей, я сказал:

– Думаю, Шут постарался сделать меня таким, каким он меня представлял. Без шрамов. – Больше я ничего не хотел говорить, и мне кажется, все это поняли.

– Тогда выжгите их, – дрожащим голосом проговорила Эллиана, – а потом вылечите ожоги. Я на все готова ради того, чтобы от них избавиться. Я не собираюсь носить на своем теле ее клеймо.

– Нет! – в ужасе выкрикнул принц.

– Подождите. Пожалуйста. – сказал я. – Дайте мне попробовать. – Я поднял руку, но в последний момент вспомнил о приличиях. – Можно мне к тебе прикоснуться?