Последняя битва - Роберт Энтони Сальваторе

На следующее утро рейнджер Эйдриан вместе со Смотрителем покинули Эндур'Блоу Иннинес. Эльфы пели, провожая их взглядами.

— Весь широкий мир перед тобой, парень, — сказал его спутник, когда песнь эльфов уже больше не долетала до них. — Бери что хочешь.

— Думай, что говоришь, мой добрый кентавр, — с усмешкой ответил Эйдриан. — А то ведь в один прекрасный день я могу воспринять твои слова буквально.

Смотритель расхохотался.

— Тогда вперед! И для начала давай найдем тебе подходящего коня.

— А куда потом? — спросил Эйдриан.

— В Урсал? Возможно, король Мидалис обрадуется тебе. И наверняка захочет услышать о последних годах жизни твоей матери.

— В Урсал? Может быть…

— Или еще дальше? — продолжал кентавр. — К югу от гор живет кое-кто… Если ты, конечно, в состоянии простить девочку, проткнувшую мечом твою грудь.

Ох уж этот Смотритель! Никакого почтения. Молодой человек усмехнулся, но тут же подумал, что в чем-то кентавр прав. Перед Эйдрианом лежал весь мир, и тлетворное дыхание Бестесбулзибара более не осквернял его своим присутствием.

Война с демоном-драконом закончилась.

Проклятье ожидает всякого,

В чьей душе властвует гордыня

И для кого мерилом счастья

Являются богатство и успех.

О, эти жалкие глупцы,

Чьи уши голос вечности

Не слышат и чей взгляд

Не различает льющегося сверху

Божественного света.

Их удел — страх в ожидании

Прихода вечной ночи.

О, эти жалкие глупцы,

Отталкивающие руку,

Протягивающую им

Вечной жизни дар!

Что, если бы и впрямь

Жизнь длилась миг единый,

И грязной ложью

Был божественный призыв,

И за порогом смерти

Разум канул в пустоту,

И души тоже стали

Достоянием червей?

Нет, я не верю, что

Господь способен

Над нами так жестоко

Подшутить!

Пусть тот, кто смертной

Суете привержен,

И чья душа еще при жизни

Изъедена червями,

Кто отвергает

Всякую надежду

И потому безмерно

Одинок — пусть тот

Погрязнет в пустоте

Безверья. Я же

Своим путем отправлюсь,

Туда, где ангельский

Во тьме сияет свет.

Таков начертанный моим пером ответ покойному Кальвину из Бри-Оннейр, позволившему разуму смутить его душу. Этот ответ рассчитан на живых. Кальвин нашел свой ответ много лет назад.

Брат Никлаос Сантелла,

аббатство Сент-Прешес,

Палмарис