Танцор января - Майкл Фрэнсис Флинн

Ничто, за исключением торговых положений Лиги, не могло заставить корабль, вышедший из Сапфирового Поста, пополнять припасы в одном и том же месте. Но Гончий Фир Ли получал данные о сборах пошлин со всех пересечений, сводил их воедино и…

…не все корабли возвращались обратно.

Многие пересечения были очень узкими, и корабль с неумелым пилотом мог вылететь на отмель и погрузиться в сублиминальную тину. Бог Риччи, который ведает каждой отдельной точкой пространства, даровал путям «скорость пространства» — много большую, нежели в открытом космосе. Корабль мог скользить по ним медленнее местной скорости света и одновременно куда быстрее скорости света по Ньютону. Идущее на транссветовых скоростях судно, внезапно очутившееся в ньютоновском пространстве, превратилось бы в кратковременный, но впечатляющий выброс излучения Черенкова. Такие катастрофы хоть и редко, но случались. Впрочем, существовали модели, которые списывали подобную вероятность на свойства местного пространства, и количество исчезновений превосходило ожидаемый уровень риска на пять процентов.

Дао хитты изгнали побежденных врагов, преднамеренно игнорируя их культурную однородность. Как Вавилон изгоев мог объединиться и сплести заговор, если они не понимали друг друга? Как и все остальные, оказавшиеся вдали от дома в компании незнакомцев, предки Нгози старались сохранить традиции своего старого дома — но единомышленников осталось слишком мало, кроме того, они были рассеяны слишком далеко друг от друга по множеству миров. «Центр не мог удержать власть», — писала поэтесса древности. Поэтому люди разбрелись кто куда. Сама Нгози жила в уникальное время и могла как наблюдать борьбу предков в прошлом за сохранение старины, так и прозревать будущие усилия внуков по сотворению новой истории.

Как объяснить излишек исчезнувших кораблей? Названные пришли в упадок — Фир Ли видел это собственными глазами — и многое позабыли, но они не забыли, как быть жестокими. Кодекс, позволявший им рассеивать целые народы, обращать цветущие культуры в искусно воссозданные и замкнутые на себя архаизмы, вряд ли мог запрещать захват случайного корабля просто ради забавы.

И таким образом, все области его разума сосредоточились на одном объекте. По временам заселения Старых Планет, по исчезновениям кораблей в настоящем времени и обозревании беззвездной бездны опасность Конфедерации проходила басовой нотой волынки.

— Да, Щен, — сказал он, поскольку три канала ничуть не ослабляли его паравосприятие. — В чем дело?

Грейстрок всегда заминался, прежде чем войти в покои Мастера. И дело было не столько в трех четвертях обычной гравитации, сколько в панораме Разлома. Дальние края стенного экрана можно было охватить только периферийным зрением, поэтому казалось, будто корабельный корпус здесь разобран и внутри царит космический вакуум. Покои Фира Ли находились глубоко внутри корабля — ни один архитектор не был настолько глуп, чтобы разместить обитель командира возле самой обшивки. Впрочем, иллюзия всегда заставала часть разума Грейстрока врасплох, и никто не входил в покои Фира Ли, когда экран был включен, без того, чтобы не сбиться с шага и не запнуться.

Грейстрок не был исключением, и мимолетная заминка всегда служила для него источником большого огорчения, поскольку он пытался приучить себя к Разлому. Грейстрока раздражало, что иллюзии неизменно удавалось провести его.

Он был молодым бледным парнем с настолько неприметной внешностью и поведением, что ему удалось достичь своего рода невидимости. Подмастерью Гончего подобная способность давала преимущество. Стоило ему захотеть — и он мог оставаться незаметным сколько угодно.

— Ку! — произнес он.

Фир Ли прокрутил страницу на обзорном экране.

— Случилось что-то необычное, — голос Фира Ли походил на басовитый рокот, нечто среднее между рычанием и скрежетом шлифовальных камней.

— Да, Ку.

— Но не чрезвычайное происшествие на пересечении, тогда меня бы уже предупредили.

— Да, Ку.

Гончий прокрутил еще одну страницу.

— Значит, дело Транспортного контроля. Корабль с нашей стороны Разлома приближается к Развязке, но это не обычный торговец, иначе ты не стал бы меня беспокоить.

— Ку, сторожевая застава засекла головные волны крупного флота, идущего по Палисадам.

Гончий собирался перевернуть еще одну страницу, но, задумавшись, остановился.

— Флот, значит, — произнес он. — Сколько кораблей?

— Быстрый челн насчитал двадцать. Все класса корветов.

Фир Ли медленно покачал головой.

— Слишком мало для колониального флота, слишком много для исследовательской экспедиции. Где-то началась война. — Он выключил экран и грациозно поднялся с кресла. — Я скоро подойду в командный центр. Для столь большого флота я должен соответствующе приодеться.

Командный центр в самом сердце «Пылающих врат» представлял собой просторный овальный зал, купол которого на самом деле был экраном впечатляющих масштабов с размытыми границами. Персонал был разделен на группы и секции по всему периметру помещения: штурманы работали за пультами, начальники служб стояли среди них на специальных возвышениях.

Вошел Грейстрок, на ходу застегивая красно-золотой китель.

— Транспортный контроль Поста, — произнес он, — предупредить меня, как только обнаружите мерцание Черенкова у выхода из Бульвара. Быстрые челны стремительны, но этот флот вряд ли уступит им в скорости.

Главный диспетчер Секции навигации и слежения Сапфирового Поста подтвердил приказ.

— До прибытия осталось четыре метрических минуты.

— Полагаю, они направляются к Шелковому пути. Связь, поприветствуйте их командора, как только они войдут в сублиминальность. И Управление огнем?

— Да, Щен? — капитан Секции боевого управления обернулась на своем возвышении.

— Мы не получали никаких известий от Ганзейского Поста, но нельзя отбрасывать вероятность того, что флот Конфедератов прорвался на пересечение западнее от нас. Если это так, они сойдут с рампы, уже ведя огонь. Будьте наготове.

— Слушаюсь, — ответило Управление огнем, и капитан приказала Транспортному контролю отключить пеленгование.

— Таможенный контроль, — сухо приказал Грейстрок, — приготовиться к максимальной вероятности.

Начальник Таможенной секции ухмыльнулся, настраивая экраны.

— Максимальная вероятность, минимальное действие. Скукота.

— Скукота, — согласился Гончий Фир Ли, входя через личную дверь, — но предпочтительнее более волнительных альтернатив.

Он надел плотно облегающий костюм, расшитый золотой нитью, на котором не было ни одного символа занимаемой должности, кроме единственной награды: красно-синей нашивки Признательности Валентности. Фир Ли носил только ее. Он прошел сквозь хор приветствий к возвышению в центре зала и остановился у поручней, взявшись за них обеими руками.