Аскатон. Белая повелительница - Анастасия Тимощенко

Уже в коридоре Ксенерва начала подозревать что-то неладное, услыхав детские пронзительные крики и грубое мужское «А-аа-а-а». Прибавив шаг, она со скоростью света ворвалась в комнату и тут же застыла в изумлении. Толпа ребятишек, вооруженных подушками и мягкими игрушками во главе с Алиидой гонялись за Аймоном. Боевые действия сопровождались криками, писками и ПЕРЬЯМИ! Аймон как мог, пытался увернуться, и даже угрожал громкими рычаниями, но дети были непреклонны. Наконец запнувшись о перевернутый стул, он повалился на пол. С победным «Уррра!» орава сорванцов накинулась на даймона, и начала мутузить его подушками. Ксенерве невольно вспомнились слова Эктелиона про то, что темный повелитель превращается в няньку.

«Что ж, если он будет такой нянькой, я ни против», – улыбнулась Ксенерва.

У Алииды раскраснелись щеки, глаза горели задорным огоньком. Кажется в этот момент – она была счастлива, чего ее мать не видела уже давно. И это очень ее радовало. Опираясь о косяк, она просто стояла и улыбалась, созерцая умилительную картину. Но продлилось это не долго…

– Шпион! Бей ее! – Раздался воинственный клич Аймона, призывающего оглянуться в сторону Ксенервы.

Толпа сорванцов как один повернули головы в ее сторону. Дальше картина напоминала стоп-кадр – на секунды они застыли, словно оценивая силы соперника или жертвы, как подумала Ксенерва, а затем со всех ног бросились в ее сторону, угрожая не столько поколотить, сколько оглушить своими визгами. Ксенерва побежала в комнату Алииды, и почти сразу сдалась, завалившись на кровать. Ее тут же отдубасили подушками, благо другого оружия у них не имелось. Перья щекотали лицо, барабанные перепонки угрожали лопнуть, но все равно это было невероятно весело.

Из глубины пищащей кучи, Ксенерве удалось выхватить дочь.

– А, попалась! – Прокричала Ксенерва, и принялась целовать дочь, не обращая внимание на тумаки прилетающие со всех сторон.

– Аяяй! Спасите! Спасите! – Пищала Алиида. По ее довольному лицу было видно, что все происходящее ей нравится, и кричала она так, для порядка.

– Али, иди ко мне! – Раздался голос Аймона, протягивающего руки над головой Ксенервы. Алиида тут же уцепилась в руку помощи.

«Али?», – удивилась Ксенерва, и немного потянув время для остроты момента, отпустила дочь. Аймон вместе с драгоценной ношей бросился наутек. Оказавшись на безопасном расстоянии они начали дразниться, крича банальное «бебе».

– Ну, держитесь! – Ринулась Ксенерва в их сторону, подушкой отражая шквал нападений со стороны ребятни.

Спустя час все участники битвы со сбившимся дыханием стояли посреди комнаты, оглядывая поле брани.

– Кто был зачинщиком? – Строго сказала Ксенерва, глядя на белый пуховый пол, причем пуховый в прямом смысле этого слова.

– Аймон! – Хором отвечали детские голоса.

– Как тебе вообще могли доверить детей? – Пробурчала Ксенерва.

«Сам не знаю» – говорило его выражение лица.

– Я отпустил няню, чтобы она вместе с Милой приготовила стол к обеду для этих малявок, но я представить не мог, на что нарываюсь. – Признался Аймон. – А как это все вышло, даже не знаю, как-то все само собой получилось. Красиво, правда? – Аймон довольно улыбнулся, оглядывая их совместное творчество.

Ксенерва закатила глаза.

– Что не нравится? – Притворно расстроился Аймон.

– А, как тебе это понравится? – Аймон с настороженностью посмотрел на Ксенерву, которая на корточки села перед ребятней. – А кто это все будет убирать?

– Аймон! – Закричали сорванцы.

– Не-е-т! Так нечестно! – Запротестовал Аймон. – Тут и до утра не разгрести.

– А, кто сказал, что буде легко? В следующий раз подобные гладиаторские бои устраивай у себя в спальне. – Улыбнулась Ксенерва. – А нам пора обедать. – Сказала она, подталкивая детей в сторону кухни. – И впредь не учи детей мусорить.

– Сварливая баба. – Проворчал Аймон, прочертив ногой полукруг, отчего пух немедленно поднялся в воздух. – И на ней мне предстоит жениться.

– А, я тебе не навязывалась. – Бросила Ксенерва через плечо, будучи уже в коридоре.

Не успело пройти и пятнадцати минут, как на кухне появился Аймон.

– Что-то ты быстро управился, а кто-то переживал, что и до утра не разобраться. – Удивилась Ксенерва.

– На то я и повелитель, чтобы повелевать всем, даже перьевым хаосом. – Осклабился Аймон.

– Ну-ну, как-то мне не верится… – Что-то подсказывало, что там потрудилось, а возможно еще трудится не один десяток рук его подданных.

– Никогда не сомневайся во мне, крошка. – Сказал Аймон, и легонько щелкнув ее по носу, увел с тарелки последнее пирожное.

– Эй, отдай, так нечестно! Я уже давно на нее поглядываю! – Запротестовала Ксенерва.

– А, кто сказал, что будет легко? – Улыбнулся Аймон, целиком отправляя ее в рот. – Ммм, как вкусно…

У Ксенервы отвисла челюсть.

– А, я то надеялась, что ты этого не сделаешь… Подразнишь и отдашь ее мне.

– О, нет, дорогая! Я эгоист с большой буквы.

– Аймон говорит, что эгоисты самые счастливые люди. – Вставила Алиида.

– Абсолютно верно, Али. – Кивнул Аймон, отпивая сок из стакана Ксенервы. – И закрой рот, детка, муха залетит. – Сказал он уже Ксенерве.

– Слушай его больше. – Фыркнула та. – И что это за «Али»?

– Мы договорились, что Аймон будет так меня называть. – Сообщила Алиида. – Мне нравится.

– А, ты его видимо будешь звать «Ай»?

– Не-е-т! – Рассмеялась Алиида.

– Чем займешься? – Спросила Ксенерва у дочери.

– Мы пойдем в сад, собирать ягоды.

Ксенерва засомневалась и подняла вопросительный взгляд на Аймона.

– Все нормально. Несколько лет назад, с южной стороны прямо перед замком разбили небольшой сад. Так, что это вполне безопасный поход.

– Кажется здесь не очень подходящая местность для садоводства. – Заметила Ксенерва.

– Еще, какая неподходящая. – Согласился Аймон. – Пришлось немало потрудиться, чтобы избавиться от булыжников и завести сюда подходящий грунт, но это того стоило.

– Что же может быть невозможным для тебя, ты же повелитель, и можешь повелевать даже растениями. – Нараспев произнесла Ксенерва.

– Издевайся-издевайся, ни ягодки из моего сада не получишь. – Пообещал Аймон.

Как только Алииду забрала няня, в дверь постучали, и, не дождавшись «войдите», в нее влетела Лаурелия.

– Простите, что я без стука, – тут же смутилась она, но, не увидев на лицах друзей ни капли недовольства, продолжила, – что с Гарди? Я так испугалась, мне толком ничего не объяснили. У твоих слуг клещами ничего не вытянуть. – Она сердито топнула ногой.