Понять пророка - Василий Горъ

Как обычно, добивать противника Ольгерд не захотел: отскочив от рычащих от ярости воинов, он коротко склонил голову и убрал клинки в ножны, но, как оказалось, несколько рановато: сдаваться они не собирались! Наоборот, перехватив выпавшее оружие левой рукой, латник с силой метнул его в направлении расслабленно ожидающего команды судьи брата и чуть не попал! Перерубив вытянутую в броске руку, я вогнала второй меч в узкую щель шлема, потом присела, пропуская над собой меч его друга, и полоснула потерявшего равновесие противника по ногам…

Трибуны орали так, что я чуть было не оглохла, пытаясь расслышать команду бесстрастного, закованного в латы судьи. Впрочем, то, что мы победили, было видно и так: два трупа, лежащие у наших ног, свидетельствовали об этом не менее красноречиво, чем самая проникновенная речь глашатая…

– Жалко ребят! Хорошие были бойцы! – проорал мне на ухо брат, обнимая меня за плечи и увлекая в сторону трибуны, на которой меня ждал Вовка.

Ряды участников на трибунах постепенно редели. К вечеру второго дня от первоначального количества воинов осталась от силы треть. Из них добрая половина уже была ранена, что значительно снижало их шансы на победу. Двух братьев-близнецов, с волосами цвета воронова крыла, с кривыми крючковатыми носами, сухих, жилистых, вооруженных двумя боевыми серпами каждый, я заприметил еще в первый день. Они презрительно смотрели на всех окружающих их воинов, а неприкрытая жестокость, которую они проявляли в боях по отношению к своим противникам, сразу вызвала во мне жуткую неприязнь. Поэтому, когда один из братьев подошел к унгге, только что вернувшейся с Арены, где она вместе со своим братом провела красивейший бой, и, наклонившись над ней, гнусно ухмыльнулся, я неожиданно для себя вскочил и постарался побыстрее протолкнуться к ним поближе.

– Ну что, скотина, страшно? – неожиданно тонким голоском процедил черноволосый, поводя выхваченным серпом перед лицом ее брата. – А как тебе понравится, когда я вот этими серпами отрежу тебе яйца, твою бабу сначала изнасилую, потом отрежу ей грудь, а потом распорю ваши животы и заставлю смотреть, как ваши кишки вываливаются на песочек?

– Как бы ты не потерял свои яйца, петушок! – рассмеялась совершенно нерастерявшаяся девушка, и я вдруг заметил ее руку с метательным ножом, замершим где-то в области паха охамевшего от безнаказанности воина. – А то они тебе, наверное, уже давно не нужны, с таким-то тонким голоском. Ты бы лучше вместо турниров тренировался на турнюрах! Или собирал своими серпами рожь на полях с такими же клушами, как твой братец.

Бойцы, сидящие недалеко, загоготали, а она добавила:

– Кстати, для особо тупых, турнюр – это часть женского платья.

Братья зашипели, потянулись было к оружию, но неожиданно для всех добрая половина бойцов, окруживших место конфликта, попадали на месте, и около черноволосого возникла массивная фигура закованного в латы охранника Турнира. Сжав латной перчаткой плечо тут же рухнувшего от боли на колени хама, он спокойным, но не терпящим возражений тоном приказал:

– Оружие достанете на Арене. А пока посоветую заткнуться. Иначе смерть…

Потом молча повернулся и, сделав несколько шагов, занял свое место у стены.

Как ни странно, отдохнуть ребятам не удалось – Беату и ее брата, чьи имена уже запомнила добрая половина трибун, вызвали на песок уже через полчаса. И двух братьев – тоже! Пробившись к барьеру, я вылил себе на голову остатки воды из глиняного кувшина, чтобы немного освежиться, и приготовился смотреть на очередной заслуживающий внимания бой: братья Рапши, несмотря на сволочные характеры, были отличными бойцами. Одними из лучших на Турнире. И должны были оказать Беате и Ольгерду достойное сопротивление. Сразу же после команды судьи братья бросились в атаку. Их серпы резали воздух, как крылья ветряной мельницы в ураган, а дикие крики и прыжки должны были устрашить любого противника… И устрашили – брат с сестрой, качнувшись назад, дали им пространство для маневра, и ликующие вопли черноволосых слились с ревом трибун… А потом вдруг наступила тишина: размазавшиеся от скорости унги внезапно метнулись навстречу своим противникам, проскочили мимо и замерли в паре шагов за их спинами. Потом одновременно убрали мечи в ножны и, не дожидаясь команды судьи, совершенно спокойно направились к трибунам!

Кинув взгляд на братьев, я сначала не понял, что с ними не так: оба стояли на ногах, но почему-то не атаковали! И только лишь через мгновение я понял, что атаковать им нечем: жалкие обрубки, в которые превратились их руки, хлестали кровью из перерубленных сосудов, а стремительно бледнеющие лица выражали такой ужас, что мне на миг стало не по себе! Через мгновение один из братьев упал лицом в песок, потом рядом с ним рухнул второй, и зрителей словно прорвало.

– Унги! Унги! – орали они. Даже те, кто ставил против…

Дождавшись, пока победители займут свои места на трибуне и получат свою долю поздравлений от их друга, выступающего в поединках без оружия, я подошел к ним и, поклонившись, вполголоса произнес:

– Арти дэ Коннэ. Благодарю за потрясающий бой! Вы были великолепны! До глубины души восхищен вашим мастерством и хотел бы по возможности взять у вас несколько уроков…

– Спасибо! – ухмыльнулся Ольгерд. – Но извините, мы сейчас не преподаем!

– Ничего, я готов подождать! – заметив, что в уголках его глаз играет улыбка, отшутился я.

– Ну раз так, тогда начнем первый урок. Ожидание… – одобрительно хмыкнула Беата и хлопнула ладонью по скамье. – Садитесь тут и ждите исхода поединка моего мужа… Надеюсь, он все-таки справится со своей ревностью и оторвет от скамьи свою костлявую задницу, чтобы отправиться туда, куда его зовет глашатай…

Ошарашенно подскочив на месте, воин, оказавшийся ее мужем, под дикий хохот своих друзей рванулся было в сторону Арены, но потом, прислушавшись к воплям глашатая, вызывающего явно не его, понял, что его разыграли…

– У, гады! – Возвращаясь на место, он погрозил жене кулаком, потом протянул мне руку, словно пытаясь забрать у меня саблю, и непонимающе уставился мне в глаза…

– Ладонь пожми! – рассмеялась Беата и показала мне, как это делается. – Это приветствие такое!

Я пожал протянутую ладонь, потом привычно поклонился и представился.

– Глаз. Вовка, – назвался воин. – Моя жена Беата. Ее брат Ольгерд. Приятно познакомиться…

Вино прошлогоднего урожая не пьянило совершенно: опустошив третий кувшин на двоих, король внезапно понял, что утопить злость в этом благородном напитке, увы, не получится. Внимательно оглядев сидящего напротив старого друга, Ригвед неожиданно для себя вздохнул и мрачно продолжил разговор:

– Ну допустим, он туда доберется… Не так… Что Голон собирается предпринять, когда доберется до Академии?

– Не представляю, Ваше Величество! – расстроенно буркнул герцог Бурш. – Он вообще скрытный юноша, и мне кажется, что ваше решение назначить меня его воспитателем было ошибочным. Какой из меня воспитатель?