Ванилька - Любовь Огненная

Они ведь не тронут его. Никаких доказательств у верглавнокомандующего нет. Я ведь ничего не украла. Только сделала фото его расписания, чтобы наши могли составить следующий план. И пуанты у меня, и…

И истерика подбиралась ко мне все ближе, щедро поливая отчаянием. Я знала, на что шла.

Я. Знала.

В дороге я все-таки задремала, едва мы проехали мимо поста. Летное авто модифицированного действительно не остановили, но некая оживленность на дорогах и улицах все же присутствовала. Это нервировало. Все нервировало. Наверное, потому и отключилась — просто устала за этот неожиданно долгий день. Вымоталась и морально, и физически, но должна была признать, что «Лека-Спрей» творил чудеса.

Если бы не он, я бы еще долго с постели не могла бы подняться.

— Эй, кошка, просыпайся. Тебе куда? — растормошил меня модифицированный, а я не сразу поняла, где и с кем нахожусь. Мне понадобилась пара минут, чтобы проморгаться и прийти в себя, осознавая, что уже утро.

— На второй уровень, — попросила я, занимая сидячее положение. — Центральная площадь с фонтаном. Только высадите меня, пожалуйста, хотя бы за несколько домов от нее.

— Боишься, что мое авто привлечет внимание?

— Не хочу, чтобы вы знали, куда я пойду, — честно ответила, растирая лицо ладонями. — Спасибо. Вы просто не представляете, как сильно мне помогли.

— Ты так и не представилась, — напомнили мне.

— Кошка, — вымученно улыбнулась я, поправляя съехавший парик.

— Да-да, та самая, что гуляет сама по себе. Не вляпывайся больше в неприятности.

И да, я очень долго петляла, прежде чем от площади с фонтаном добраться до цветочного магазина. До цветочного магазина с очень дерзким названием «Малика».

— Спасибо за покупку, приходите еще, — улыбнулась я очередной покупательнице, подавая букет.

На сегодня это был последний заказ. В зале цветочного салона тоже уже никого не было — остались только мы с тетей Айли. Женщина как раз убирала цветы в холодильник, и я поспешила ей помочь, придерживая дверь.

— Спасибо, дорогая. Ты домой?

— Если честно, я хотела немного прогуляться. Третий день уже в Фарксе, а так ничего и не видела. Надоело сидеть в заточении.

— Когда у тебя скоростной?

Женщина закрыла холодильник и теперь поливала цветы, что росли в цветочных горшках. Моим любимчиком за эти дни стал колючий кактус, на вершине которого каждое утро распускался радужный цветок. Было в нем что-то яркое, радостное, кардинально противоположное той серости, что оплетала первый и даже второй уровень.

— Рано утром. Паперти еще в обед принес документы и билет.

— Значит, больше не увидимся? — вдруг печально спросила тетя.

— Ну что же ты, тетя Айли? Я же не навсегда уезжаю. Просто… Сейчас мне лучше находиться как можно дальше, чтобы никто не пострадал.

— Дай-ка я тебя обниму. Глупая, глупая девчонка.

Не знаю, сколько мы простояли так в этой теплой родной тишине. Наверное, объятия длились бы значительно дольше, если бы не звякнул дверной колокольчик, оповещая нас о приходе нового посетителя. Отстранившись, тетя Айли смахнула вырвавшуюся слезинку и обернулась к покупателю с той самой доброй улыбкой, на которую невозможно было не улыбнуться в ответ.

— Вам нужно что-то особенное?

Вошедший мужчина не показался мне странным. В цветочный салон заходили самые разные покупатели и всегда находили букеты по своему кошельку. Незаметно кивнув тетушке, я забрала из-за стойки свой рюкзак, накинула куртку и сказала то, что должна была:

— До свидания, госпожа Айли.

— Не задерживайся утром, Бели. У нас на завтра много заказов.

И я, и тетушка Айли понимали, что завтра утром мы уже не свидимся, но для всего остального мира мы были максимально чужими людьми. Просто помощница Бели, что искала себе временную подработку, и просто владелица цветочного магазина, никак не связанные друг с другом.

Так было безопаснее. И для тетушки Айли, которую я считала действительно тетей, хотя она была всего лишь подругой моей матери, назвавшей в честь меня свой магазин — своих детей у нее не было, — и для остальных, что помогали мне прошедшие три дня. Тетушка Айли знала, чем мы с отцом занимаемся. Больше того, в Фарксе она сама примкнула к рядам активистов, и именно через нее я смогла передать в логово «Лека-Спрей» и весточку для отца.

Боясь, что меня могут выследить, в штаб-квартире сама не появлялась, так что ответ от папы мне принесли. Я знала, что он будет зол. Не на меня — на себя и на ту ситуацию, что произошла, но изменить что-либо мы оба были не в силах.

«Береги себя» — именно этой фразой заканчивалось послание, в котором он просил меня быть осторожной и уезжать как можно дальше. Он все решит — эти слова вселяли в меня надежду, но я знала, что мой отец не всесильный. Он всего лишь человек, который хочет, чтобы этот мир стал лучше, честнее, справедливее и добрее.

Меня уже ждали. За много километров отсюда, в незнакомом мне городе незнакомые для меня люди, но так было правильно. Я не привыкла скрываться, все во мне не желало прятаться, однако я должна была начать новую жизнь, потому что с моим проколом она, эта жизнь, не останавливалась. Жить дальше — единственное, что я могла сделать в сложившихся обстоятельствах.

Деньги у меня были — остались купюры, что я одалживала у модифицированного, и кое-что из наличности мне выделила тетушка Айли. Кто оплачивал мне новые документы и билет, я не знала, но денег за них Паперти не попросил.

Молодой парень так радовался тому, что я привезла «Лека-Спрей», что трещал об этом без умолку. Я его понимала. Если нашим химикам удастся расшифровать состав, мы сможем спасти гораздо больше людей. Единственная проблема, как и всегда, — финансирование. Ведь деньги для производства из воздуха не брались.

Мне нравился Фаркс. Здесь было гораздо спокойнее, чем в столице. Дороги не занимало большое количество летных машин, а модифицированные появлялись здесь намного реже. На попечении каждой семьи имситов был не один город, а десятки или даже сотни, так что бывать везде и всюду они просто не успевали.

Другое дело, что имелись люди, которые верно служили им, управляя городами, стоя на страже порядка. В этом плане чем дальше от столицы, тем хуже обстояли дела с преступностью.

Для меня снимали комнату на первом уровне, и на второй день моего пребывания в Фарксе меня попробовали ограбить. Попытались, но отец не зря столько времени отдавал нашей подготовке. Конечно, я бы навряд ли смогла пробежать с десяток километров или сразиться с модифицированным, но за себя постоять умела. Неудачливый воришка лишился зуба и получил перелом руки, а я разжилась небольшим карманным ножиком.

Любила гулять вечерами. В закатных лучах даже серые улицы преображались, становясь живыми и будто волшебными. Немногочисленные прохожие спешили по своим делам, а я рассматривала их, пытаясь угадать, куда человек направляется. Странно смотреть на других и понимать, что, в отличие от твоей, их жизни не остановились. Они все так же любят, злятся или думают о бытовых делах, и им совершенно нет дела до чужих проблем.