Люди Льда. Книги 1-47 - Маргит Сандему

тобой не случится, — коротко сказала Аделе. — Господи, почему эта девчонка все время пытается кого-то собой заинтересовать?

Сандер сказал с ангельским терпением в голосе:

— Сделай то, о чем я тебя прошу, Бенедикте! У нее в горле застряли слезы.

— Оставь ее в покое, если она не хочет, — сказал Вальтер, который не совсем понимал Бенедикте.

— Нет, я должна сделать это, — сказала она хриплым голосом.

Очень нерешительно она положила руку на этот отталкивающий предмет. Она держала ее несколько секунд, а затем выскочила наружу со слезами, катившимися по щекам.

Сандер сразу же выбежал за ней.

— Что, Бенедикте? — сказал он мягко и взял ее за локоть.

Она вытерла глаза и несколько раз всхлипнула.

— Я увидела, как забивали коня, Сандер, — неразборчиво всхлипнула она.

— И ничего больше?

Он был так печален, голос его звучал понимающе.

— Ну почему же, — напряженно сказала она. — Но я не хочу об этом рассказывать.

— Но я должен это знать.

— Нет! — почти крикнула она.

— Это было… ты видела какие-то эротические вещи?

Бенедикте быстро кивнула.

— Да. Ужасные. Но они не имели отношения к какому-либо жертвоприношению.

— А ты не видела жертвенный нож? Тот, который обычно украшен руной «Л». В честь Лука и Льна?

— Нет, я не думаю. А почему ты спросил?

— Нет, я просто думал, что это его упоминают все предания в качестве «находки». Или, может быть, был найден всего-навсего Волсе.

Бенедикте подняла голову. Небо было такое удивительно неясное и расплывчатое из-за слез в глазах.

— Нет, нашли не Волсе. И не нож…

— Теперь ты выглядишь, словно настоящая ясновидящая, Бенедикте.

— Да. У меня появилось некое ощущение. Там было найдено… это что-то большое. Что-то… страшное и отталкивающее.

Она снова расслабилась.

— Нет, я не могу увидеть больше ничего. — Она повернулась к Сандеру, несмотря на то, что знала, как ужасно некрасиво выглядит, когда плачет.

— Сандер, мне страшно! Я боюсь за твою жизнь. И за твою, и за мою жизнь! По моему телу пробегает холодная дрожь, ты понимаешь? Некое предчувствие. Давай уедем отсюда! Немедленно!

10

Налетел порыв ветра и подхватил, растрепал ее волосы, заставил цветки в траве вздрогнуть. Лето длилось уже так долго, что желтые соцветия завяли и коробочки с семенами высохли.

— Да, — медленно сказал Сандер. — Да, я думаю, нам надо как можно скорее покинуть Ферьеусет. Но я по-прежнему заинтересован.

— Я знаю это.

Он принял решение.

— Бенедикте, я хочу знать больше. Думал пойти сегодня вниз, в другую деревню. Там я хочу подробнее расспросить об истории Ферьеусета. И я намеревался взять тебя с собой.

— Но можем ли мы оставить…

— Свега и Аделе? Пока они находятся у немцев, все будет хорошо. И к тому же, мы скоро поднимемся обратно.

С Сандером? И не будет никакой Аделе, которая доверчиво прижимается к нему? Бенедикте эта мысль показалась заманчивой и пугающей одновременно.

Но глаза уже выдали ее.

— Так значит, ты идешь со мной, — утвердительно сказал Сандер с теплой улыбкой.

Бенедикте пошла в дом, чтобы попрощаться. Бросила быстрый и печальный взгляд на дровяной сарай, где стояли носилки с мертвым Ульсеном. Бенедикте надеялась, что им с Сандером не придется участвовать в переносе тела вниз в деревню.

Между тем, на улицу вышла Аделе. Она демонстративно не замечала Бенедикте и направилась прямо к Сандеру с такой интимной улыбкой, что Бенедикте похолодела.

Прямо на пороге она поддалась искушению и обернулась. И тотчас же увидела Аделе, которая, приподнявшись на цыпочки, целовала Сандера в щеку, и все выглядело так естественно, словно происходило не в первый раз. Рука Сандера автоматически легла на спину Аделе, пусть мимолетно и не очень-то с большим желанием, но его блуждающую улыбку все равно было нетрудно понять.

Слезы снова брызнули из глаз Бенедикте. Теперь уже войти внутрь было невозможно. Она молниеносно повернула и скрылась за жилым домом. Там она остановилась, пытаясь справиться с потоком слез.

— Почему я такая некрасивая, — тихо жаловалась она. — Дорогие, милые предки Людей Льда, не могли бы вы сделать меня немного симпатичнее? Я бы так хотела стать маленькой и складной, иметь красивые волосы и правильные черты лица. Разве мне все время надо быть пухлой и неуклюжей, разве я не могу стать привлекательной и желанной? Я прошу лишь только об одном этом. Я выполню все, что вы мне прикажете, я одолею какие угодно опасности, если я только смогу стать привлекательной и более женственной! Будьте так сердечно добры, выслушайте мою единственную просьбу! Я знаю, что вы можете выполнить невозможное. Я не могу обращаться к Богу всех остальных людей, ведь он лишь призывает их принимать беды и несчастья как испытания! Но я знаю, что вы можете. Шира может, с помощью чистой воды. Хотя, ей вряд ли будет позволено истратить несколько капель на что-то такое ничтожное и несущественное. Но для меня это несущественное сейчас очень важно. Именно сейчас!

Внезапно она почувствовала, что Сандер стоит прямо за ее спиной и слушает. Он так нежно смотрел на нее своими невероятно красивыми глазами, его рука ласкала ее щеку так понимающе и осторожно, что слезы потекли еще сильнее, и она, должно быть, стала выглядеть еще хуже.

— Аделе совершенно ничего не значит для меня, — прошептал он так мягко, так мягко. — Она лишь одна из тысячи таких же обыкновенных девушек. Нет никого похожего на тебя, Бенедикте. То общее, что есть у нас с тобой, это же совершенно особое. Понимаешь?

Она быстро кивнула и неуверенно вздохнула, чтобы успокоиться.

— Я войду в дом и скажу, что мы идем, — сказал он. — Тебе что-нибудь нужно взять там?

— Куртку мою, пожалуй.

— Я захвачу ее с собой. Подожди здесь!

Она снова кивнула. Проглотила комок, но горло словно что-то сдавило. Она быстро стерла с лица все следы слез.

Он вышел наружу и протянул ей руку, Бенедикте поспешила за ним.

Она запуталась. Она была неописуемо счастлива, но внутри по-прежнему сидела маленькая заноза по имени Аделе и терзала бедную ее душу.

Но Сандер оживленно рассказывал что-то приятное и нейтральное, так что ей удалось расслабиться. И хотя она была благодарна ему за эту ни к чему не обязывающую легкую беседу, но хотела бы все же поговорить о более личных вещах. Хотела рассказать ему, что он значил для нее.

Но этого она, естественно, не могла сделать. Она бы тогда разрушила чуткое взаимопонимание, сложившееся между ними.

В березовой роще ветер почти стих. Они слышали его только как далекий шум. Сандер шел быстро, но