Колдун и кристалл - Стивен Кинг

Сюзан уже сообразила, что перед ней не Риа, но, пожалуй, нестоило удивляться, что поначалу она спутала свою тетку со старой ведьмой. Да,тетя Корд еще не напоминала ходячий скелет (хотя дело к этому шло) и одеваласьболее пристойно (правда, на этот раз она почему-то надела грязные перчатки:Сюзан вообще не могла понять, зачем тете перчатки, а тем более такие грязные),но безумный взгляд роднил ее с Риа.

– Доброго тебе дня, мисс Юная Красавица! – приветствовала еететя Корд скрипучим, злобным голосом, от которого у Сюзан задрожало сердце.Тетя Корд даже не поленилась присесть в реверансе, правда, юбку подобралатолько одной рукой – вторая удерживала деревянный ящик у груди. – Куда это мыедем в столь прекрасный осенний день? Куда это так спешим? Во всяком случае, нев объятия любовника, ибо один мертв, а второй – в тюрьме!

Корделия снова рассмеялась, губы разошлись, обнажив большиебелые зубы. Почти что лошадиные зубы. Ее глаза блестели в солнечном свете.

Она помешалась, подумала Сюзан. Бедняжка. Бедная старушка.

– Ты заставила Диаборна приложить к этому руку? – спросилатетя Корд. Она обошла Пилона и теперь стояла у стремени, подняв на Сюзаностекленевшие глаза. – Твоя работа, не так ли? Да! Может, ты даже дала ему нож,которым он воспользовался, после того как ты приложилась к нему губами, желаяему удачи. Вы оба это затеяли… так чего не сознаться? По крайней мере признать,что ты спала с этим парнем, а я знаю, что это так, я видела, как он смотрел на тебяв тот день, когда ты сидела у окна, и как ты смотрела на него!

– Если хочешь знать правду, я тебе все скажу. Мы любим другдруга. И поженимся еще до Нового года.

Корделия вскинула руку в грязной перчатке к небу, словноприветствуя богов. Закричала, захлебываясь от смеха:

– И она еще думает, что они поженятся! О-о-о-о! Вы бы,несомненно, выпили кровь ваших жертв прямо на свадебном алтаре, не так ли? О,какая же ты ужасная! Мне хочется плакать! – Но Корделия не заплакала, а вновьрасхохоталась, уставившись в бездонное синее небо.

– Мы не собирались никого убивать. – Сюзан, во всяком случаемысленно, разделила убийства в Доме-на-Набережной и ловушку, которую ониготовили для солдат Фарсона. – И он никого не убивал. Нет, все это дело руктвоего дружка, Джонаса. Я готова в этом поклясться. Его план, его грязнаяработа.

Корделия сунула руку в ящик, который прижимала к груди, иСюзан сразу поняла, почему перчатки грязные: тетка чистила печь.

– Я проклинаю тебя этим пеплом! – выкрикнула Корделия, осыпавчерным облаком ногу и руку Сюзан. – Я проклинаю вас обоих! Отправляйтесь вотьму! И будьте там счастливы, неверные! Убийцы! Лжецы! Прелюбодеи! Чтоб вампровалиться сквозь землю и остаться там!

С каждым криком Корделия Дельгадо осыпала племянницу очереднойпригоршней пепла. С каждым криком прояснялась голова Сюзан. И когда Пилон,которому пришелся не по нутру этот черный сухой дождь, попытался податься всторону, Сюзан удержала его на месте. Вокруг уже собрались зеваки, с интересомнаблюдая за древним обрядом отречения от родства (среди них оказался и Шими, сшироко раскрытыми глазами, дрожащим ртом), но Сюзан их не видела. К нейвернулась способность соображать, она уже поняла, что надо делать, и только заэто могла хоть как-то отблагодарить тетку.

– Я прощаю тебя, тетя Корд, – молвила она. Ящик с пеплом,уже почти пустой, вывалился из рук Корделии, словно Сюзан отвесила ей увесистуюзатрещину.

– Что? – прошептала Корделия. – Что ты сказала?

– Прощаю за то, что ты сделала своему брату и моему отцу. Вчем принимала участие. – Сюзан провела ладонью по ноге, наклонилась, вытянувруку. И, прежде чем тетка успела отпрянуть, вымазала пеплом ее щеку. Пепелостался на коже, как широкий темный шрам. – А эта отметина тебе на память. Смойее, если хочешь, но я думаю, что ты будешь носить ее на сердце. – Онапомолчала. – Думаю, уже носишь. Прощай.

– И куда это ты направляешься? – Одной рукой тетя Кордприкоснулась к пепельной полосе на щеке, второй попыталась схватиться заповодья Пилона. Споткнулась о ящик и едва не упала. Но Сюзан, наклонившись ещениже, успела удержать ее за плечо. Корделия выпрямилась, повернулась кплемяннице. – Только не к нему! Не смей идти к нему, глупая гусыня!

Сюзан двинула Пилона с места.

– Не твое дело, тетя. Между нами все кончено. Но запомни то,что я тебе сказала: мы поженимся до Нового года. И наш первенец уже зачат.

– Вас поженят следующей ночью! Соединят дымом, обручатогнем, уложат в пепел! Уложат в пепел, ты меня слышишь?

Обезумевшая женщина двинулась к ней, но Сюзан больше немогла ее слушать. День катился к вечеру, так что времени оставалось в обрез.Если она хотела успеть сделать то, что задумала.

– Прощай, – повторила она и бросила Пилона в галоп. Нопоследние слова тетки продолжали звучать в ушах: Уложат в пепел, ты меняслышишь?

Выехав из города по Великому тракту, Сюзан увиделаприближающихся к ней всадников и свернула с дороги, решив, что сейчас не времяпопадаться кому-либо на глаза. Она завела Пилона за старый амбар, погладила пошее, успокоила ласковым словом.

Чтобы поравняться с ней, всадникам понадобилось значительнобольше времени, чем предполагала Сюзан. Причину она поняла, лишь когда онипроехали мимо амбара, высунуться из-за которого девушка не решалась. С нимибыла Риа, восседавшая на черном возке, расписанном магическими символами.Ведьма стала еще более страшной в сравнении с той ночью, когда Сюзан побывала унее. Тогда, в свете Целующейся Луны, она еще походила на женщину. Теперь же ввозке качалось из стороны в сторону не человеческое существо, а покрытый язвамитролль. Сопровождали Риа Большие охотники за гробами.

– В Дом-на-Набережной! – прокаркало нечто, сидящее в возке.– Скорее, на полной скорости! Эту ночь я проведу в постели Торина, имею право!Буду спать в ней и справлять в нее нужду, если пожелаю! Быстрее, говорю я вам!

Дипейп – в возок впрягли именно его лошадь – обернулся и сотвращением и страхом посмотрел на ведьму:

– Закрой рот.

Ее ответом стал взрыв дикого хохота. Риа качалась из стороныв сторону, одной рукой держа на коленях мешок, вторую вытянув к Дипейпу,нацелив на него длинный указательный палец. От одного ее вида у Сюзанподогнулись колени, паника черной волной вновь начала заливать разум.

Но она отчаянно сопротивлялась, не желая вновь превратитьсяв безмозглую птицу, мечущуюся по сараю, бьющуюся о стену и не замечающуюоткрытого окна, через которое залетела внутрь.

Даже когда возок скрылся за ближайшим холмом и о немнапоминала лишь повисшая в воздухе пыль, Сюзан могла слышать безумный смех Риа.