Королевы Иннис Лира  - Тесса Греттон

Губы Рори сжались в мрачную линию.

– Ты умрешь.

Холодное согласие, наконец согнуло колени Бана, он присел на корточки и положил руку на пол для равновесия.

– Я думаю, да, – прошептал он почти неслышно.

Его брат встал на колени рядом и толкнул его, поймал и схватил за плечи.

– Ты должен бороться, ты дерьмо, ты Лис, ты бастард.

Это слово ударило Бана больнее, чем жало в сердце, потому что за всю жизнь Рори ни разу не звал его так.

– Я буду сражаться, – прорычал он брату в лицо.

– Хорошо. Но ты проиграешь.

– Чего ты хочешь? – закричал Бан, вырываясь.

– Я не знаю! Я… – Рори упал на спину, приложив ладони к глазам. Кончики пальцев загибались, как когти. Он глубоко вздохнул, а потом опустил руки. – Я всегда был щедр к тебе, всегда любил тебя.

– В этом я не сомневался. Только я… не знаю, как… Я не был создан для любви. – Бан пожал плечами, пытаясь проявить безразличие, но получилось отрывистое движение обиды.

– Я знаю, что это ложь. По крайней мере, в последнюю ночь не лги. Тебя любили в Аремории. Ты никогда этого не видел? Король… но. И ты любил Элию. Я видел это, когда мы были юными.

– Это только сломало все, – прошептал Бан.

– Прошу прощения за это. За мое участие в этом деле.

Нахмурившись, Бан схватил руку брата. Даже не подозревая, что может дать Рори иллюзию прощения.

Рори тяжело кивнул и поднялся на ноги. Слеза застряла на его реснице, сверкнув в свете фонаря.

Он кивнул:

– Хорошо. Я буду горевать по тебе, знаешь ли. Когда ты умрешь, если бы ты не убил нашего отца, я бы назвал своего наследника в честь тебя – дяди, который должен научить его делать мечи, лазить по деревьям и пить пиво. Кто должен был… должен был.

Бан тоже медленно встал и поддался внезапному порыву: он обнял Рори и сказал:

– Тогда ты можешь назвать дочь в мою честь.

Руки брата обхватили его достаточно крепко, чтобы убить. Бан задержал дыхание и не сопротивлялся до момента, когда объятия Рори превратились в нечто реальное. Рори прошептал:

– Я так не думаю.

– Я понимаю, – прошептал в ответ Бан.

Рори отпустил его, попятился и сказал:

– Доброй ночи.

Сын графа ушел, и Бан изо всех сил старался прогнать мысли о брате, утре, последней неделе и последних годах или…

Лис уставился на иссохшее тело отца. Потом подошел к разбитой бутылке вина и сдвинул ботинком самые большие осколки вместе, затем тщательно их собрал. Раскачивая разбитое стекло, Бан поднялся по лестнице из погреба и пробрался в свою комнату.

Марс едва видел коридор перед собой, когда шел через замок Эрригала. Он скользил рукой по каменной стене, его зрение было размыто сине-черным гневом, страхом и чувством вины.

Он услышал свое имя сзади, но в первый раз это проигнорировал. Во второй имя было названо резко, и он остановился, прислонившись к стене. Это был голос Элии, Элии Лир, идущей за ним.

Она вынырнула, расположив свое маленькое тело между ним и тяжелой каменной стеной. Ее темные глаза сверкали. Теперь они были одни, и ее губы недовольно скривились. Даже со злобой. Она положила обе руки ему на грудь и толкнула.

Он не сдвинулся с места.

– Как ты смеешь брать это на себя, Моримарос, – произнесла она в ярости.

– Это надо было сделать, – ответил он так же расстроенно. Марс осторожно сжал ее запястье. – Бан Эрригал был мой – мой солдат, мой шпион – сейчас, по-моему, справедливо.

– Ты имеешь в виду месть.

Слуга прошел мимо, деликатно игнорируя их.

Король глубоко вздохнул, пытаясь обуздать свои эмоции. Но воздух был густой, коридор узкий, а красавица Элия так близко. Его горло и грудь сжались. Он должен был дышать. Марс дернулся и повлек Элию за собой. Она шла напряженно, он вел ее на улицу, в холодную ночь. Повсюду стояли лагерем солдаты, и тела в темноте невозможно было различить. Они с Элией обошли длинную темную стену замка и направились к углу, где соединялись внешние укрепления и замок. Там он остановился, повернул ее, прижал в укромный уголок и заслонил от ветра своим телом. У него перехватило дыхание, голова откинулась назад. Ночное небо было блаженно огромным и ясным, звезды яркими.

– Дыши, Моримарос, – сказала она нежно, развязывая завязки на воротнике его темно-синей лирской туники. Она освободила его горло, затем подняла руки к его гладкому подбородку. После короткого прикосновения Элия опустила руки и сердито вздохнула.

– Элия, – сказал он тихо и страстно.

– Ты вел себя как король – но это были мои переговоры. Ты подрываешь мой авторитет.

– Нет! Я был мужчиной – твоим человеком, боролся за тебя. Как сказал сам Лис, «короли используют защитников в своих битвах». Позволь мне быть твоим защитником.

– Это должен был быть мой выбор, ты должен выслушать меня. Если ты был моим мужчиной, моим защитником, ты бы остановился, когда я сказала «Нет».

Марс открыл было рот, чтобы возразить, но не смог. Он снова стиснул челюсти в новом гневе – на себя, на Лиса, на всех них.

– Мне следует отослать тебя. Сейчас. До рассвета…

– Нет, Элия, пожалуйста.

Она скрестила руки на груди.

– Ты бы вообще ушел? Если бы я приказала тебе и твоим людям уйти до рассвета, отплыть, чтобы я могла сама справиться с этим? Ты бы не возражал? Я не думаю. Ты не очень хорошо выполняешь приказы.

Он уставился на нее, уже не желая, чтобы она снова прикоснулась к нему. Его плечи вздымались. Его мысли бежали через лабиринт возможностей: ответы, которые он мог бы предложить, действия, которые он мог бы предпринять, и что она будет делать, затем его ответ, и снова, и снова, и снова. Все обернулось трагедией для него и для загубленного Бана Эрригала.

В конце концов он промолчал.

– Я так и думала. – Руки Элии расслабились, она уже не прижимала их к себе. – Тогда скажи мне, зачем ты это сделал? Бросить ему вызов?

– Я сделал это ради тебя.

– Нет, это не так! Ты сделал это ради себя. Так почему же?

Марс взорвался:

– Потому что я должен был! Потому что он предал меня. Он был моим, моим солдатом, шпионом и… моим другом, и он отбросил меня в сторону!

– Вначале он был моим. А до этого он был своим собственным, и его дух принадлежит Иннис Лиру. Никто из нас не твой, Моримарос. Мы ничего не делаем, как вы; у нас в крови есть вода и яд, и это делает нас сильными. Это не твой остров. Он мой.