Повелитель императоров - Гай Гэвриэл Кей

Она слегка улыбается. И снова качает головой:

— Я тогда спросила у тебя, как ты жил дальше. Потом. На острове, на берегу. В его снах.

— Я даже не смог ответить. Я не знал. И по-прежнему не знаю. Но я был жив только наполовину. Слишком много горечи. В Сарантии все начало меняться. Но даже тогда я… пытался держаться в стороне, сам по себе. Наверху.

На этот раз она кивает головой: — Тебя сманила вниз испорченная женщина.

Он смотрит на нее. На Аликсану. Стоящую здесь.

Он видит, как она размышляет, рассматривает все нюансы.

— У тебя… будут из-за меня неприятности? — спрашивает она. Все еще эта неуверенность.

— В этом я не сомневаюсь. — Он пытается улыбнуться. Она снова качает головой с обеспокоенным видом.

Показывает на дальнюю стену.

— Нет, я имею в виду, что люди могут узнать меня по этому панно.

Он делает вдох и выдох. И наконец-то понимает, что именно ему дано разрушить ее неуверенность.

— Тогда мы уедем туда, где тебя никто не узнает, — слышит он свой голос.

Она закусывает губу:

— Ты готов это сделать?

И он отвечает, снова втянутый в стремительно несущийся поток времени и мира:

— Тебе будет трудно придумать такое, чего я не сделал бы ради тебя. — Он крепко сжимает лестницу. — Этого… достаточно?

Выражение ее лица меняется. Он наблюдает, как оно меняется. Она снова закусывает губу, но теперь это означает нечто другое. Он знает, он уже видел такое выражение лица.

— Ну, — говорит она голосом, который всегда звучал у него в ушах, — мне все еще хочется иметь дельфинов.

Он кивает головой, притворяясь рассудительным. Сердце его полно света.

Она добавляет после паузы:

— И ребенка?

Он ахает и спускается вниз с помоста. Она улыбается.

* * *

«Думаю, если бы мне подарили месяц в Античности и позволили провести его там, где я предпочту, я бы провел его в Византии, незадолго до того, как Юстиниан открыл Святую Софию и закрыл Академию Платона. Думаю, я бы мог найти там, в одной из маленьких винных лавок, мозаичника-философа, который сумел бы ответить на все мои вопросы, ибо сверхъестественное к нему ближе…»

У. Б. Йетс, «Видение»