Воздушный замок - Диана Уинн Джонс

— Вниз, малыш! — скомандовал Абдулла. — Джамал, позови пса!

Джамал, очевидно, был крепко напуган. Ещё бы — если твоя жаровня оказалась по соседству с палаткой человека, которого Султан намерен посадить на кол, ничего хорошего это не сулит. Джамал онемел. Поскольку пёс не обращал на них обоих никакого внимания, Абдулле пришлось собраться с силами и усесться, брякая, звякая и обливаясь потом. При этом он спихнул пса. Пёс спрыгнул прямо на прилавок Джамала и тот рассеянно взял его на руки.

— Что же мне делать? — спросил он, не сводя глаз с цепей. — Привести тебе кузнеца?

Такое проявление дружбы со стороны Джамала Абдуллу очень тронуло. Однако, усевшись, он увидел, что делается между палатками. Он разглядел подошвы улепётывающих ног и развевающиеся одежды. Судя по всему, какой-то торговец спешил позвать Стражу — хотя в бегущей фигуре было нечто, сильно напоминавшее Абдулле Ассифа.

— Нет, — сказал Абдулла. — Некогда. — И со звоном вытянул левую ногу поближе к краю ковра. — Сделай лучше вот что. Положи руку на вышивку у меня над левой щиколоткой.

Джамал послушно вытянул смуглую руку и очень осторожно потрогал вышивку.

— Это что, колдовство? — нервно спросил он.

— Нет, — отвечал Абдулла. — Потайной карман. Сунь туда руку и достань деньги.

Джамал ничего не понял, однако его пальцы как-то сами собой ощупали щиколотку Абдуллы, забрались в карман и вытащили оттуда полный кулак денег.

— Да тут целое состояние, — прошептал он. — А что, на это можно купить тебе свободу?

— Нет, не мне, — возразил Абдулла. — Тебе! За тобой и твоим псом обязательно придут — вы же мне помогали. Забирай золото и пса и уходи. Уезжай из Занзиба. Отправляйся к варварам, на север — там можно скрыться.

— На север! — охнул Джамал. — Да что же мне там делать, на этом севере?

— Купи всё, что нужно, и открой ресторан с рашпухтской кухней, — посоветовал Абдулла. — Золота на это хватит, а повар ты превосходный. Состояние себе сделаешь!

— Правда? — усомнился Джамал, переводя взгляд с Абдуллы на горсть золота. — Ты серьёзно так думаешь?

Абдулла не сводил беспокойных глаз с прохода между палатками. Теперь там было полно народу — не стражников, а наёмников-северян, и бежали они со всех ног.

— Только уходи прямо сейчас, — сказал он.

Джамал услышал клацанье ног бегущих солдат. Он вытянул шею, чтобы удостовериться во всём своими глазами. Затем он свистнул псу и исчез — так проворно и тихо, что Абдулле осталось лишь дивиться. Джамалу хватило времени даже на то, чтобы снять шашлык с мангала и не дать ему подгореть. Наёмникам остался лишь котёл недоваренных кальмаров.

— В пустыню, быстро! — шепнул Абдулла ковру.

Ковёр тут же взвился в воздух, как обычно, вильнув в сторону. Абдулла подумал, что неминуемо свалится с него, однако тяжесть оков продавила ковёр посередине, сделав из него нечто вроде гамака. А скорость пришлась кстати. Солдаты кричали Абдулле вслед. Раздались какие-то громкие удары. Через несколько мгновений синее небо рядом с ковром пересекли две пули и арбалетная стрела — пересекли и упали вниз. Ковёр метался из стороны в сторону — над крышами, через стены, мимо башен, а потом заскользил по самым вершинам пальм и стал стелиться над огородами. И наконец, он вылетел в горячую серую пустоту, под огромным куполом небес отливавшую белым и жёлтым, и оковы Абдуллы стали неприятно нагреваться.

Свист ветра утих. Абдулла поднял голову и обнаружил, что Занзиб уже успел превратиться в крошечную кучку башенок на горизонте. Ковёр неспешно миновал всадника на верблюде, который удивлённо повернул ему вслед закутанное покрывалом лицо. Он начал снижаться. Тогда всадник повернул верблюда и пустил его рысью по направлению к ковру. Абдулла прямо-таки видел, как он радостно думает о том, что сейчас разживётся настоящим, действующим ковром-самолётом, владелец которого весь в цепях и сопротивления не окажет.

— Выше, выше! — чуть ли не завизжал Абдулла. — На север!

Ковёр тяжко набрал высоту. От каждой его ниточки веяло раздражением и неохотой. Он неуклюже заложил вираж и прогулочным шагом двинулся на север. Всадник на верблюде бросился наперерез, перейдя на галоп. Поскольку летел ковёр невысоко, достать его с галопирующего верблюда ничего не стоило.

Абдулла понял, что настало время решительных формулировок.

— Берегись! — крикнул он всаднику. — Занзибские власти выслали меня из города в оковах, чтобы я не распространил ужасную заразу!

Однако заставить всадника поверить оказалось не так-то просто. Он осадил верблюда и последовал за ковром аллюром помедленнее, вытягивая из поклажи палаточный шест. Этим шестом всадник явно намеревался скинуть Абдуллу наземь. Абдулла поспешно переключился на ковёр.

О превосходнейший из ковров, — зашептал он, — о многоцветнейший из паласов, о нежнейшее произведение ткаческого искусства, в прелестный ворс которого вплетены могущественные чары, боюсь, доселе я относился к тебе без должного почтения. Я отдавал тебе грубые приказы и даже кричал на тебя, а ведь теперь мне понятно, что твоя ранимая натура нуждается лишь в мягчайших из просьб. Прости меня, о, прости!

Ковру это понравилось. Он натянулся потуже и прибавил ходу.

— А я, я — презренный пёс, — продолжал Абдулла, — я заставлял тебя, ужаснейшим образом обременённого моими оковами, трудиться в знойной пустыне! О славнейший и элегантнейший из ковров, теперь я думаю только о тебе — и о том, как бы побыстрее избавить тебя от этой чудовищной тяжести. Если бы ты только согласился не спеша — скажем, чуть быстрее верблюжьего галопа — полететь к ближайшему пустынному поселению на севере, где я бы нашёл кого-нибудь, кто расклепал бы цепи, — так вот, не вступит ли это в противоречие с твоим кротким и утончённым нравом?

Судя по всему, тон был взят верный. Теперь ковёр изобразил нечто вроде горделивой усмешки. Он поднялся примерно на фут, чуточку повернулся и понёсся со скоростью миль этак семьдесят в час. Абдулла вцепился в край ковра и оглянулся на раздосадованного всадника, превратившегося вскоре в точку на фоне оставшейся позади пустыни.

— О благороднейший из артефактов, ты поистине султан среди ковров, а я — твой ничтожный раб! — бессовестно распинался Абдулла.

Ковру это так польстило, что он припустил ещё быстрее.

Спустя десять минут он нырнул вниз, на песчаную дюну, и резко остановился у самого её гребня на другой стороне. Наклонно. Абдулла в облаке пыли беспомощно съехал с него. И покатился, звеня, извиваясь, дёргаясь, поднимая всё новые тучи пыли, пока наконец отчаянным усилием ему не удалось развернуться пятками вперёд и съехать по песчаному склону прямо на край озерца в оазисе. Оборванные нищие, сгрудившиеся вокруг чего-то на краю этого озерца, повскакали с мест и разбежались кто куда, когда Абдулла едва в них не врезался. Абдулла зацепил ногами то, вокруг чего они толпились, и столкнул это обратно в пруд. Один из оборванцев возмущённо завопил и с плеском потопал по воде, чтобы вытащить потерю. Остальные выхватили сабли и ножи, а в одном случае — даже длинный пистолет, и с грозным видом обступили Абдуллу.