Закон Благодарности. Ведьма - Маргарет Астер

Отряд спешился. Нашу лошадь взял под уздцы один из гвардейцев, а их командир жестом пригласил следовать за ним в центральный шатёр. За всю дорогу мы не проронили ни слова.

Внутреннее убранство не уступало внешнему блеску. Мебель из редкого дерева, бархатная обивка цвета королевского пурпура и позолота, кругом позолота. От всего так и веяло роскошью. Видимо, это великолепие было призвано показать богатство и мощь Брандгорда, но у меня оно вызвало только лёгкую улыбку. Во всём важно знать меру, даже в красоте.

Несложно догадаться, кому принадлежал шатёр. Гвардеец подвёл меня к столу, за которым восседал наследный принц Авин, и поклонился:

– Ваше Высочество, приказ исполнен, мы нашли девушку.

– Вижу. Хорошо, можешь быть свободен!

– Но, мой принц… – капитан гвардейцев не двинулся с места и опасливо покосился на меня.

– Наш разговор будет носить личный характер. Да и, поверь, девушка не причинит мне вреда.

Принц произнёс это с такой уверенностью и так выразительно посмотрел мне в глаза, что я не на шутку перепугалась. Вдруг вдобавок ко всем злоключениям он узнал меня и вспомнил ночь Колосада? Помедлив всего мгновение, гвардеец ретировался.

В палатке воцарилось молчание, нарушаемое только редкими возгласами, смехом и отголосками песен снаружи. Видимо, знать и охотники преспокойно продолжали отмечать праздник урожая. Наконец принц нарушил гнетущую тишину:

– Честно говоря, я полагал, ты захочешь поблагодарить меня… Мариэль, верно?

– Верно! Благодарю вас! Вы отправили за мной отряд вооружённых солдат только ради того, чтобы услышать спасибо? – подчёркнуто спокойно спросила я.

На несколько секунд принц застыл с ошарашенным видом, а потом звонко рассмеялся. Всё напряжение как рукой сняло.

– Впервые кто-то позволяет себе так дерзко говорить со мной, но в этом что-то есть. Только постарайся, чтоб это не вошло в привычку, – миролюбиво проговорил Авин, мягко улыбнувшись.

Я всеми правдами и неправдами старалась не поддаваться его обаянию, напоминая себе, что нужно держать ухо востро, ведь я не знаю, зачем меня привезли в лагерь. Да, принц остановил казнь, но он один из тех, кто долгие годы мучил моих сестёр, обладающих Силой, аристократ, с чьей лёгкой руки слово «ведьма» – ведающая тайнами магии – приравняли к ругательствам.

– А вы планируете завести привычку спасать меня от смерти? – с вызовом переспросила я.

– Это как пойдёт. Хотя, признаться, мне понравилось чувствовать себя героем-освободителем для прекрасной дамы.

В отличие от всего богатства и роскоши вокруг, поведение принца произвело на меня впечатление. В присутствии гвардейцев, знати, горожан он держался холодно и отчуждённо, как и подобает наследнику престола, но сейчас здесь, как и в ночь Колосада, он казался простым и приятным, удивительно «своим». Это добавляло его образу очарования, и моё распалённое воображение тут же подметило, что таким открытым, как сейчас, он был только со мной. Как я ни старалась сохранить самообладание, предательская улыбка выдавала с потрохами. Эти внезапно нахлынувшие чувства только сильнее сбивали с толку. Зачем же он вызвал меня?

– А если серьёзно… Ты и правда настолько хорошая знахарка, что смогла вытащить с того света ребёнка девушки из города? Это ведь не связано с ведовством? Не жду, что ты признаешься, но мне действительно нужно знать, замешана ли в этом пресловутая магия или дело только в целебных травах?

Я смешалась. У меня не было простого ответа на его вопрос, и я слабо представляла, как ответить так, чтоб снова не попасть на костёр.

– Магия – это не только замысловатые пасы руками, волшебные слова заклинаний и причудливые ритуалы. Она пронизывает всё вокруг, является частью всего в мире, а мир – это лишь отражение магии, которое мы сумели разглядеть. Девочку спасли лечебные травы, но ведь в них заключена Сила Великой Матери, а значит, можно сказать, что ребёнка исцелила магия.

Принц удивлённо уставился на меня и вновь рассмеялся.

– Таких философских тирад я не слышал даже от придворного мага, а он редкий зануда. Считаем, ты красиво ушла от ответа. Всё, что я сейчас скажу, должно остаться между нами. Я скорее прощу признание в ведовстве, чем предательство. Мариэль, сумеешь ли ты так же ловко, как спасла ребёнка, помочь больному старику? – юноша напрягся и посерьёзнел, словно в моих руках была судьба королевства.

– Это зависит от болезни и от того, насколько глубоко недуг успел поразить несчастного. Когда человеку пришла пора уходить, выторговать его душу у смерти нелегко, но попытаться можно. Неужели хворому не сумели помочь придворные лекари и маги? – я нахмурилась, подозревая, что меня хотят втянуть во что-то очень неприятное.

– Нет, никто из тех, кому я доверяю не смог помочь. А я не могу отпустить его сейчас, ещё не время. Он ещё многому не успел научить меня! Если справишься, проси, чего пожелаешь. Я исполню всё!

– Так уж всё? – я задумчиво накрутила на палец порыжевший кончик пряди.

Если соглашусь, получу возможность исполнить любую мечту, даже самую смелую, например, отменить закон, запрещающий женщинам колдовать. Это спасло бы многих и заметно упростило жизнь мне самой, конечно, если принц не солгал. А если откажусь? Могу поспорить, у наследника престола хватит сил, чтоб заставить меня пожалеть о том, что я не сгорела на костре. То, что он меня спас, нарушило равновесие. Всё снова упирается в Закон Благодарности. Сумею помочь – отдам долг, отвергну предложение – Богиня всё равно заставить меня заплатить за его защиту, только не знаю, где и когда. Это прекрасный шанс расквитаться, но…

– Я должна подумать! Согласие – большая ответственность и серьёзный риск, ведь вы не сказали, что будет, если я не справлюсь. Даруйте мне время до следующего восхода, к утру я дам ответ.

– Конечно! – он был явно расстроен тем, что я тяну, но старался показать, что это ничуть его не трогает. – До рассвета палатка в твоём полном распоряжении. Начальник моей личной охраны проводит тебя. Если что-то потребуется, проси слуг или гвардейцев, – он сдержанно кивнул и снова нацепил ледяную маску монаршей особы.

Не хотелось раболепствовать, но я через силу поклонилась и поблагодарила за заботу. У выхода из палатки уже ожидал знакомый капитан гвардии.

В лагере царило буйное веселье, точнее, здесь словно сошлись два мира: знатные и богатые кутили – их легко можно было узнать по красным от обильных возлияний лицам; между ними сновали слуги – бледные и усталые, им приходилось обеспечивать господам привычный комфорт в полевых условиях. Я не причисляла себя ни к одним, ни к другим. То, что мне дали свою палатку, заметно возвышало над прислугой, хотя нас и раньше мало что объединяло. Со знатью же у меня никогда не было ничего общего, кроме взаимной неприязни. Здесь я чувствовала себя чужой, как и в любом другом месте, кроме леса и лачуги на болоте. Но даже в деревне, среди с трудом терпящих меня односельчан, я была дома по сравнению с этим местом.