Проклятый поцелуй - Дженни Хикман

Тайг сложил руки на коленях и прислонился плечом к стене, как будто ему внезапно стало скучно.

– А теперь, позволь, я объясню тебе кое-что еще, – сказал он, и с каждым его словом ярость внутри меня разгоралась все сильнее и сильнее. – Ганканах – хамелеон. Ты понимаешь, что это значит?

Мне хотелось стереть самодовольную ухмылку с его лица. Тайг приподнял брови, словно ждал ответа на свой язвительный вопрос.

Я скрестила руки на груди и сжала челюсти так сильно, что у меня заболели зубы.

– Конечно, не понимаешь. Но не переживай, я сейчас тебе все разложу по полочкам. – Он махнул в сторону окна. Снаружи небо стало таким же мрачным, как и мое настроение. – Как я уже сказал, Ганканах – хамелеон. Он понимает самые сокровенные желания своей возлюбленной и стремится их исполнить во что бы то ни стало.

Я попыталась унять ярость, стараясь по очереди расслабить мышцы. Вдох. Выдох. Спокойствие. Мне нужно сохранять спокойствие. Только вот самодовольное лицо и елейный тон Тайга продолжали подливать масла в огонь.

– Его губы не отравлены, а прокляты, – продолжил Тайг и опустил взгляд на мой рот. – И он не целует девушек, если они не осознают последствий.

Ложь.

Ложь.

Наглая ложь.

Эйвин не стала бы рисковать жизнью ради интрижки с Ганканахом. Должно быть, он ее зачаровал. Или обманул и не сказал, кто он на самом деле. Он воспользовался ее невинностью и поцеловал ее, ни слова не сказав об ужасной цене за поцелуй с ним.

– Думаешь, тебе все известно? – выплюнула я, не в силах больше сдерживать волну гнева.

Улыбка на лице Тайга стала шире.

– Может, и не все, но гораздо больше, чем тебе.

Он думает, что знает больше меня?

Я подалась вперед, наслаждаясь замешательством в его взгляде, и ехидно улыбнулась.

– Я собственными глазами видела, как твой «невинный» Ганканах убил мою сестру.

Зрачки Тайга расширились, и его зеленые глаза стали полностью черными. Он схватил меня за плечи и оказался настолько близко, что я чувствовала запах парфюма на его коже.

– Что именно ты видела?

От Тайга волнами исходит жар, словно от костра, и даже через платье я его почувствовала.

– Я ничего тебе не скажу. – Я оттолкнула его руки и села на свое место, потирая ладонями плечи. Почему мне до сих пор кажется, что он меня трогает?

– Если не расскажешь, я выпрыгну на ходу из экипажа и ты останешься без проводника.

Тайг схватился за дверную ручку.

Блефует или нет?

Судя по тому, как он нахмурился, вряд ли.

Ненавижу, когда у меня нет выбора. Ненавижу, когда Тайг дергает меня за ниточки, словно марионетку, и требует все, что ему вздумается, просто потому, что мне нужна его помощь. И больше всего я ненавижу его самого.

Мне пришлось рассказать ему о том, что произошло с Эйвин. О том, как она поцеловала чудовище, а он оставил ее тело на скамейке и сбежал, как самый настоящий трус.

У меня перехватило дыхание, и сердце сжалось от щемящей боли. Я прижала руку к груди, пока боль не стихла.

Тайг выругался и ударил пяткой по сундуку. Вокруг меня все завибрировало от магии, невидимой, но могущественной. Сердце забилось чаще. Я придвинулась поближе к двери, с опаской наблюдая, как Тайг пытается взять себя в руки. Постепенно его прерывистое дыхание выровнялось, а глаза снова стали зелеными. Тьма отступила.

– Прости, – сказал он.

Я почти поверила, что ему стыдно.

Тайг уставился в окно.

– Когда я злюсь, мне трудно… – Он смолк и прижал руку к стеклу. – Мы едем не туда.

Все надежды на то, что сегодня мы не разругаемся в пух и прах, рухнули.

– Планы изменились. – Я расправила плечи, готовясь к перепалке. – Мы едем в Бураос.

Тайг впился в меня взглядом.

– Нам нельзя в Бураос.

– И тем не менее мы туда едем.

И Тайг ничего не может сделать. Разве что действительно выпрыгнуть из экипажа на ходу.

Тайг расстегнул несколько пуговиц на рубашке и снова потянулся за фляжкой. Он резко отвинтил крышку, не переставая что-то бурчать себе под нос, и залпом допил остатки алкоголя. Я взяла книгу и открыла ее на случайной странице.

Я попыталась сосредоточиться на чтении, но у меня не получилось из-за Тайга, который барабанил пальцами по колену.

Атмосфера в экипаже накалялась. Салон наполнился сладким запахом миндаля – запахом магии.

– Мы не будем ночевать в Бураосе, – упрямо заявил он.

С меня довольно. Он мне не помогает. Мы лишь теряем время из-за его «важных дел».

Оторвавшись от книги, я улыбнулась и отчеканила:

– У тебя нет выбора.

Карета резко дернулась, и я полетела вперед прямо на колени к Тайгу. Я ударилась лицом о его твердую грудь, и его сильные руки обвились вокруг моего тела. Внутри меня вспыхнуло давно забытое, глубинное чувство, так похожее на… желание.

Лошади заржали. По лесу эхом разнеслась череда грубых проклятий.

– Отпусти меня!

Я вывернулась из хватки Тайга и вернулась на место. Мое тело будто бы охватил пожар. Наверное, я схожу с ума. Или же он меня зачаровал? Или проклял?

Тайг уставился на меня округлившимися глазами. Затем он моргнул, и недоумение на его лице сменилось насмешкой.

– Вообще-то это ты бросилась мне на шею.

– Это произошло случайно. Мне невыносимо находиться в твоем обществе. Если бы у меня был выбор, я бы держалась от тебя и тебе подобных как можно дальше.

Я откинула от лица выбившиеся пряди и подняла с пола книгу. Руки дрожали, дыхание сбилось. Если где-то поблизости есть река, озеро или море, я бы не раздумывая прыгнула в воду, чтобы погасить сжигающее меня пламя.

– Леди Кейлин? – прокричал Патрик. – Не могли бы вы выйти на минуточку? Мне нужно с вами поговорить.

Я рывком распахнула дверь, радуясь прохладному ветерку, и подошла к Патрику, который встал рядом с лошадьми. Задержки в дороге меня обычно нервируют, но не сегодня. Это хорошо, что мы остановились. Тайг явно намеревался что-то со мной сделать.

– Я ничего не понимаю. – Патрик сжал в руках кепочку и огляделся. Седые волосы на его голове растрепались и теперь торчат во все стороны.

– Колесо просто… исчезло. Я не понимаю, как такое возможно.

И действительно, у экипажа теперь нет переднего левого колеса. Оно не сломалось и не слетело с оси. Просто исчезло. Причем, ступица* осталась на месте. Как оно вообще слетело? И ни на дороге, ни на обочине колеса не было видно.