Песнь огня - Розария Мунда

– Держи драконорожденных на прицеле, – сказал я Брэну, когда Спаркер прыгнул через толпу на палубу горящего клипера.

Спрыгнув с дракона, я тут же закашлялся от дыма. Тела были повсюду, некоторые еще шевелились, другие лежали неподвижно. Тела людей из клана Торнроуза, норчианцев, тела драконорожденных – жертвы кровавой бойни.

Я бросился вниз по лестнице в недра корабля, перепрыгивая через две ступеньки, и увидел, как пламя освещает окровавленную, сплющенную голову Великого Повелителя Радаманта и запачканные кровью волосы его жены рядом с ним. Их остекленевшие глаза уставились в потолок. Каждый вдох приносил запах дыма, крови и соленой воды, я старался дышать через рот, прислушиваясь до тех пор, пока не услышал то, зачем сюда пришел.

Детский плач.

Я нашел Астианакса, прячущегося в углу в трех футах от тел его родителей.

– Грифф?

– Маленький господин, ты должен смотреть на меня, и только на меня.

Когда я поднял его на руки, он прижался ко мне.

Спотыкаясь, я поднялся по лестнице и, кашляя, бросился к Спаркеру, а потом мы взмыли в воздух и помчались назад, к норчианцам и пленным драконорожденным на причалах.

– Ты ведь это не всерьез, – заметил Брэн, увидев, кого я держал на руках.

– Он же ребенок, Брэн…

– Он их наследник, и ему лучше умереть.

Хорошо, что Астианакс не знает ни слова на норише. Вокруг нас раздались изумленные возгласы, а затем люди начали кричать. На мгновение я решил, что все никак не успокоятся из-за ребенка, но тут увидел, что они указывали в сторону карстовой колонны Торнроуз.

К ней приближалась Роксана Полуаврелианка. Мгновение я бесстрастно наблюдал, как дракон Роксаны готовился спалить клановую колонну, потому что люди из Торнроуз заслужили это, предательски поддержав режим Полуаврелианцев…

И тут я вспомнил, что сказала Антигона.

Агга с детьми спряталась на той колонне.

ЭННИ

Едва мы вышли из подземелья, ступив на крепостной вал и Дак впервые вдохнул полной грудью свежий воздух, как вдруг я это увидела. Одинокий дракон триархов, которого я узнала по отсутствию боевой норчианской раскраски, удалялся от крепости в сторону ближайшей карстовой колонны Безумия Моряка.

К Торнроуз.

Не раздумывая, я прыгаю на спину Аэлы, и мы взмываем в воздух.

Краем глаза я заметила, как Грифф сюр Спаркер вырвался из горящей гавани крепости на полной скорости, торопясь перехватить того же дракона.

Мы помчались в сторону Торнроуз.

Когда мы наконец догнали наездницу, я сразу узнала ее. Полоса темно-рыжих волос, заплетенных в косу, хлестала наездницу по спине. На ней не было ни доспехов, ни огнеупорного костюма; платье, которое она выбрала, чтобы присутствовать на казни Гриффа, запуталось между ее коленей. И дня не прошло, как мы боролись с ней в Бесплодных Дюнах, пока ее родственники не утащили Гриффа.

Роксана Полуаврелианка. Сейчас она летела к колонне, где пряталась семья Гриффа.

Из зарослей папоротника, которые послужили отличным укрытием, получился бы хороший костер.

Ее пламя вспыхнуло до того, как я успела добраться до колонны, огонь ползет вверх от основания карста. Бурые засохшие после зимнего холода лозы моментально вспыхнули. Пламя лизало бока выступов карстовой колонны, быстро взбегая наверх. Агга должна была прятаться с детьми на вершине, среди алтарей святилища, окруженного негустым мелколесьем.

Спаркер нырнул в заросли папоротника, покрывавшего корону статуи колонны, и Грифф громко выкрикнул имя своей сестры. Я ринулась за Роксаной.

Аэла впилась клыками в хвост дракона-аврелианца и с силой дернула его.

Дракон Роксаны замер в воздухе.

Мы с размаху швырнули наездницу и ее дракона в горящий папоротник, гася пламя. Они изо всех сил врезались в отвесную скалу прямо под нами, и мы прижали их к камню, словно раздавленную стрекозу.

Я поймала их, и теперь задушу эту девчонку на карсте, который она подожгла вместе со своим драконом.

Однако, с трудом ловя воздух ртом, Роксана смеялась:

– Наша маленькая героиня! Ты не способна мыслить шире, простолюдинка!

Слова с хрипом вырывались из ее горла. И мне тоже захотелось расхохотаться ей в лицо. Сломленная, зажатая между своим драконом и скалой, Роксана хотела обменяться оскорблениями? Даже ее последняя попытка саботажа была пресечена Гриффом, спасавшим сейчас свою семью с вершины карста.

– Твои люди повержены. Твоя семья мертва, и твой род вместе с ней. Твое правление закончилось.

Роксана продолжала смеяться между болезненными вздохами.

– Когда ты и твои друзья-простолюдины пробрались в наши логова сегодня утром, – произнесла она, – разве вы не заметили, что там не хватает драконов?

Мои пальцы стиснули поводья Аэлы. Она была напряжена, словно натянутая струна, в ожидании моего желания. Мне даже не пришлось бы произносить приказ вслух.

И все же, слова Роксаны подтвердили мои скрытые сомнения.

Некоторых драконов действительно не было в стойлах. И их кормушки мы тоже отравили, думая, что они вернутся для кормления перед казнью Гриффа. Но они до сих пор не появились.

Ухмыляясь, Роксана начала перечислять их имена:

– Иксион Грозовой Бич. Полукровки. И самое главное – китоподобный дракон из Бассилеи. Или ты забыла о голиафане принцессы Фрейды?

Несколько мгновений я слышала лишь треск пламени, пожиравшего сухие лианы.

Сегодня я никого из них не видела. А я должна была их увидеть.

– Они летят сюда?

– Вряд ли. – Тяжело дыша, Роксана наклонилась вперед, говоря между вздохами: – Они ждут. Во дворце, который вы оставили, в залах, которые были отняты у них, на тронах, с которых они были когда-то свергнуты. И я уверена, что отсутствие Первой Наездницы Каллиполиса во время контрпереворота особенно сыграло им на руку.

Контрпереворот?

Пламя на вершине карстовой колонны почти полностью поглотило святилище. Крылья Спаркера черными тенями выделяются на фоне неба, когда Грифф возникает их из огня, прижимая к себе своих близких.

– Это невозможно!

Роксана хрипло рассмеялась:

– Как я и сказала, Антигона, тебе надо мыслить шире. Ты так сосредоточилась на победе в этой битве, что проиграла войну.

Я открыла рот, чтобы ответить, и в этот момент каменная стена под нами рассыпалась.

ГРИФФ

У Агги всегда были слабые легкие. Как у нашей матери, которая однажды просто не смогла дышать и, заснув, больше не проснулась. Легкие, которым имбирь ненадолго помогал, но никогда не вылечивал окончательно.