За девятое небо - Екатерина Мекачима

Увидев гроб, Веслав, позабыв обо всём, встал и подошёл к нему: за хрустальным стеклом лежала Василиса. Её глаза были закрыты, кожа – бела как смерть, а алое царское платье казалось непозволительно ярким.

Веслав столкнул хрустальную крышку гроба и поднял жену, голова которой безвольно упала ему на плечо. Василиса была холодна и безжизненна.

Неужели…

– Ты ещё успеешь, – тихо прошептали рядом, и Веслав с Василисой на руках обернулся: тёплый ветер качал ветви могучего дуба. – Мор отпускает тебя, ибо все Боги покидают этот Свет – они полагают, что вы, Их дети, прошли достойно Их испытания и готовы править своим миром сами.

– Витенег? – осторожно спросил Веслав, шагнув с Василисой на руках ближе к Дубу.

– Да, – согласился Ветер, и князю показалось, будто он увидел прозрачную фигуру старого друга. – Я покидаю этот мир тоже. – Ветер немного помолчал, печально глядя на Василису, и тихо произнёс: – Прошу, береги её.

Веслав не успел ответить, как Ветер, окружив его и Василису плотным туманом, сизым сиянием застил бытие. Князь, крепче прижав к себе жену, ощутил головокружительный полёт, и Неявь исчезла во мгле.

* * *

– Тьма покинула этот мир. Внемлющие волхвы ушли, – прохрипел Дреф, открыв глаза. – И мне пора в Царствие Индрика.

– Миродрева вас исцелит! – протестовала Иванка, держа Учителя за лапу, но Дреф покачал головой.

– Мой дух уже сделал выбор, потому и позволил ранить тело, – сипел князь, с теплом смотря на гаркунку, что не могла сдержать слёз. Кроме Иванки, сидевшей подле Дрефа, рядом находились Айул, Явих, Ватан, Лый, великий ведай Ахр, князь Йергал, Светолика и Миродрева. Остальные лешие, вилы и берегини стояли на почтительном расстоянии от раненого полевика.

Битва за Свет унесла много жизней детей Леса, и выжившие собрались на перелесье Южной Тайги – на поляне, в сердце которой росли три засохших, похожих на людей деревца. Но никто из леших, вил или берегинь не обратил на мёртвые деревья внимания – скорбь детей Леса была слишком сильна.

Дреф лежал на мягкой траве, его раны заботливо перевязали берегини, но даже их Слово не могло помочь духу князя – печаль содеянного томила и звала за Девятое небо.

– Отправляйтесь в Царствие Индрика. Если Светозар последует за вами – возьмите его. – Дреф меркнущим взором оглядел провожающих его в последний путь. – Индрик позволил нам уходить, и если бы не я…

Иванка, подняв лапу, перебила учителя:

– Не говорите так! Если бы не мы, Тьма бы не отступила…

Но Дреф вновь покачал головой:

– Я совершил то, что совершил, – полевик грустно улыбнулся. – И случилось то, что случилось. Не стоит тужить, стоит следовать по Дороге Жизни дальше. – Князь умолк и обвёл собравшихся взглядом: он был рад видеть их наполненные жизнью глаза, рад был, что они остались живы. – Йергал, собирай народ и уводи всех. – Дреф сквозь боль посмотрел на могучего елмагана, и князь Ольха положил на сердце могучую лапу. – Да прибудет с вами Индрик, Лес и его Песнь, – прошептал полевик, в последний раз обведя всех взглядом.

Дреф закрыл жёлтые глаза, его уши опустились, а сам он опал.

– Учитель! – ахнула Иванка и, не стесняясь своих чувств, горько заплакала, не отпуская его лапы.

Миродрева плакала тоже, а Светолика, отвернувшись, смотрела на небо, роняющее редкие капли дождя.

Айул всхлипывал, Ватан остекленело смотрел в иное, а Явих, шмыгая носом, слишком сильно чесал голову.

Лый, опустившись рядом с Иванкой, положил лапу на плечо гаркунки.

– Дреф всегда говорил, что смерть – это Врата. Когда закрываются одни – открываются другие, – пробасил гаркун, и Иванка, обернувшись, внимательно посмотрела на Лыя. – Давай пожелаем ему лёгкого пути, светлого неба и сияющих Врат.

* * *

Вечером на поляне ведаи развели могучий зелёный огонь, и три сухих деревца, как и лесной народ, провожали в последний путь древнего князя и всех павших на поле боя.

А на следующий день дети Леса, положив раненых на носилки, отправились в путь к роще Мироведов.

* * *

Мгла медленно рассеивалась, открывая взору затянутое тучами небо. Но даже тусклый свет осеннего дня слепил, тело казалось слишком тяжёлым, и Веслав закрыл глаза.

Тьма за закрытыми глазами не походила на непроглядную тьму Неяви – она была живой и мягкой, переливалась, будто узоры ворожбы.

– Веслав, – прошептала Тьма девичьим голосом. – Я ухожу… Простись со мной.

Князь вздрогнул и открыл глаза. Серое небо плакало редким холодным дождём; ветви могучего дуба качались на холодном ветру, сплетаясь над головой в причудливый узор.

Василиса.

Веслав сел и оглянулся: Василиса лежала на земле рядом – белая, будто снег. Холод разлился по телу – неужели он не успел спасти её, неужели…

– Конечно, не успел, – где-то далёко отозвалась Тьма голосом Мора, но Веслав, отогнав морок, огляделся: рядом под дубом Царского Великобожия приходили в себя Любомир и Вель, чуть дальше, на берегу святого озера, лежал Светозар, подле которого клевал землю маленький чёрный Дрозд. Ран у сына Леса не было.

– Когда ты вернёшься в Явь, всё случившееся здесь покажется сном, – послышались знакомые слова и тут же растаяли в свете дня.

Веслав подвинулся к Василисе ближе и едва дыша коснулся жены – она была холодна, как камень, – если в ней ещё и теплилась жизнь, то Веслав её не чувствовал. Борясь с накатившей дурнотой, князь, шатаясь, встал и, не обращая внимания на раны и боль, поднял Василису на руки.

– Она жива? – тихо спросили позади, и Веслав обернулся: Светозар, опираясь на тояг, силился встать. Живой. Живой…

Маленький чёрный Дрозд кружил вокруг сына Леса.

Веслав молча смотрел на то, как поднимается Светозар: горькая правда застыла болью и неповоротливым комом. Сын Леса, нахмурившись, подошёл к Веславу и перевёл взгляд на Василису. Светозару не нужно было касаться её, чтобы понять – нить её жизни почти померкла.

– Если бы только достать мёртвой и живой воды… – тихо прошептал Светозар, смахнув невольную слезу: давно забытое чувство напомнило о себе щемящей тоской. Оборотень вновь стал человеком, оставив всю тьму в Неяви. Теперь у него не было ран, но печаль пройденного пути навеки заполнила сердце.

– Если ты знаешь, где… – начал Веслав, но Светозар покачал головой.

– Ты не успеешь, – слова сына Леса ранили сильнее Слова Мора. – Идём. – Светозар кивнул на теремной дворец, который возвышался за святой рощей.

– Мы тоже идём, – откликнулся Любомир, помогая подняться Велю. – Одним Богам ведомо, как мы оказались здесь.

– Им только и ведомо, – согласился Вель, вставая.

Любомир и Вель подошли к Веславу и Светозару и, посмотрев на Василису, что лежала у князя на руках, хмуро переглянулись. Василиса была слишком безжизненна, будто Веслав забрал из Неяви только её тело.