Люди Льда. Книги 1-47 - Маргит Сандему

произойти, но на всякий случай приготовилась к тяжелой борьбе. Все члены семейства Вильяра хотели ей чем-то помочь. Но чем они могли помочь ей? Несколько раз Вильяр предпринимал попытки пройти в Гростенсхольм, но все было бесполезно. Призраки подчинили себе все имение.

Она старалась избегать воскресенья и четверги. Это были не самые лучшие дни для борьбы с пришельцами из другого мира. И она ждала подходящего дня.

И вот он наступил.

Она хорошо позавтракала, чувствовала себя отдохнувшей. Большего и не требовалось.

Вильяр провел ее коротким путем через луг. Возле ворот он остановился. Пожелал ей удачи и решил подождать, пока она не вернется.

— Не нужно, — сказала Сага. — Во-первых, мы не знаем, сколько на это уйдет времени. Во-вторых, у тебя появится соблазн самому отправиться туда, если меня долго не будет. А этого тебе делать нельзя!

— А если ты вообще не выйдешь оттуда?

Окинув взором призрачный замок, она сказала:

— Дай мне четыре дня!

— Четыре дня? Ты что, с ума сошла? Я рассчитывал на несколько часов!

— Четыре дня — крайний срок. Четыре дня я смогу прожить без еды. Если я не вернусь к этому времени, можешь считать, что мне не повезло. Но, конечно, я сама надеюсь, что все это займет не несколько дней, а несколько часов. А еще лучше — минут, — с улыбкой добавила она.

Он озабоченно посмотрел на нее:

— Ты совершенно не боишься! Ты просто не знаешь, на что они способны!

— Говорят, что нечувствительность к страху — признак слабости. Но я считаю, что лучше избегать таких нервных напряжений. Вильяр, мне должна сопутствовать удача! Иначе нам придет конец. Всему нашему роду.

— Я это знаю. Я подожду здесь, по крайней мере, пока ты не войдешь в дом. Если ты только сможешь туда войти. Большинство не смогли пройти дальше ворот.

Она кивнула.

День был светлым, хотя и пасмурным. Она снова посмотрела на дом, и ее охватила бесконечная грусть. Когда-то Гростенсхольм был гордостью округа. Мейдены и Люди Льда прекрасно жили здесь. Лив сажала здесь розы. Теперь не осталось ни одного кустика. Даг собирал своих коллег-нотариусов на большие, пышные праздники. Маттиас занимался здесь своей врачебной практикой. Ингрид и Ульвхедин устраивали здесь колдовские оргии и впервые заманили сюда призраков. Потом сюда прибыл одинокий Хейке, и здесь он жил со своей Вингой, после того как они отвоевали «крепость» у Снивеля.

Теперь же все было в упадке. То, что Хейке в свое время заманил сюда серый народец, было большим несчастьем, несмотря на то, что он таким образом смог снова вернуть Гростенсхольм с его таинствами на чердаке.

В последний раз Сага повернулась к Вильяру.

— В случае, если я не вернусь, — сказала она, — не следует думать, что все закончилось неудачей. Через четыре дня проверь, сможешь ли ты войти туда. Если сможешь, значит, дом свободен от колдовства. И в этом случае я прошу тебя отыскать на чердаке сокровища, а меня похоронить на кладбище в Гростенсхольме.

Вильяр не в силах был ничего ей ответить. Он быстро пожал ей руку.

Теперь Вильяр выглядел намного лучше. Чисто выбрит и вымыт, аккуратно причесан, хорошо одет. Только глаза его были немного припухшими, как и все лицо, но это должно было пройти. Он был на верном пути.

И она не должна была разрушать все это неудачей.

Вблизи Гростенсхольм имел устрашающий вид. Забор и ворота наполовину разрушились, серые, выцветшие, трухлявые доски шатались… А дом… Он был в еще худшем состоянии.

Галки вили гнезда на полуразвалившейся башне — на той самой башне, куда поднимались в юности Даг и Лив, чтобы осмотреть окрестности. В доме не было ни одного застекленного окна. За растрескавшимися рамами висели полуистлевшие остатки гардин. Стены были в таком же состоянии, что и забор, они были такими же ободранными и серыми; резьба над порталом была еле заметна.

— И это продолжается уже шестьдесят пять лет, — сквозь зубы произнесла она. — С этим надо кончать!

Но она знала, что в первоначальном своем виде Гростенсхольм уже не будет отстроен. И она не знала, какая судьба ожидает усадьбу, если ей удастся освободить ее от призраков. Эти здания уже невозможно было спасти.

Она кивнула Вильяру, он отошел чуть назад, к старинной скамейке, где когда-то доили коров, а она прошла через ворота.

И в тот же миг услышала вздох вмешательства и раздражения. Этот вздох исходил от великого множества существ.

Сага взяла с собой в качестве защиты одну-единственную вещь из сокровищ Людей Льда. Но это было одно из самых сильнодействующих средств: мандрагора.

Наконец-то она поняла, что все-таки имеет на нее какое-то право. В ее представлении мандрагора настолько тесно была связана с Хейке, что ей казалась святотатством сама мысль о том, чтобы присвоить ее себе. Утром она с великим уважением вынула ее из коробочки. Мандрагора не извивалась на этот раз от неудовольствия. И когда она повесила ее на шею, корень не показался ей тяжелым и мертвым. Но он и не прилегал плотно к груди, словно выжидая чего-то.

По крайней мере, так казалось Саге.

«Кажется, что сейчас осень…» — подумала она, увидев старинный, вот-вот готовый разрушиться дом. На земле кружилась сухая, опавшая листва, даже природа здесь несла на себе печать упадка, умирания. Галки с криком летели против ветра к своим гнездам, гардины развевались, как флаги, в зияющих провалах окон. За плотно запертой дверью чувствовалась мрачная, устрашающая пустота.

Однако было лето, теплое и солнечное, не имеющее ничего общего с мрачной, ненастной осенью.

Она остановилась у ворот, прислушалась.

Все вокруг казалось замершим от удивления.

Почему?

Она догадывалась, что Вильяр тоже удивлен. Он ожидал, что они немедленно обрушат на нее свой гнев, нападут на нее, как это было с ним, когда он пытался проникнуть туда.

Именно об этом и думал теперь Вильяр, стоя и глядя на нее, такую хрупкую и, как ему казалось, беззащитную. Зрелище это казалось ему таким душераздирающим, что ему безумно захотелось выпить, чтобы заглушить свое беспокойство.

Но он взял себя в руки. В последние годы, когда жизненные трудности стали слишком велики для него, он стал убегать в мир грез, но теперь этого нельзя было делать.

Если он пропустит сейчас стаканчик, ему станет еще хуже!

Вильяр изо всех сил вцепился в край скамейки, чтобы не поддаться своей старой привычке.

Чердак… Она должна была подняться на чердак.

Сага посмотрела на стены дома. Вполне возможно, что главная лестница уже обвалилась, так что она