История Рунного посоха - Майкл Муркок

– Ты совершенно прав, Д’Аверк, я понимаю, – вздохнул граф Брасс. Боженталь налил всем вина.

– Друзья, наверное, пора расходиться. Необходимо еще многое обсудить, и все должны выспаться.

Хоукмун подошел к дальнему концу стола, где были разложены карты местности. Потер черный камень во лбу.

– Да, нашу первую кампанию необходимо продумать как можно тщательнее. – Он изучал карту Камарга. – Есть вероятность, что на том месте, где стоял замок Брасс, оставили постоянный лагерь, может быть, на случай нашего возвращения.

– А тебе не кажется, что Мелиадус мог лишиться своего прежнего влияния? – спросил Д’Аверк. – Вроде бы Шенегар Тротт намекал на это.

– Если так, – согласился Хоукмун, – тогда лептоны Мелиадуса, вероятно, сейчас передислоцированы, поскольку при дворе Лондры ведется постоянный спор, представляем мы угрозу империи или же нет.

Боженталь хотел сказать что-то, но вместо того склонил голову набок, прислушиваясь. И теперь все они ощутили легкую дрожь, исходившую откуда-то снизу.

– Чертовски холодно, – проворчал граф Брасс и подошел к камину, чтобы подбросить еще одно полено. Взметнулись искры, полено мгновенно занялось, и по стенам заметались красные тени. Граф Брасс был в простой шерстяной одежде, и сейчас он, кажется, сожалел, что не оделся теплее. Он кинул взгляд на полку у дальней стены зала. На полке лежали копья, луки со стрелами, булавы и мечи, в том числе и его собственный широкий меч и медный доспех. Его загорелое лицо затуманилось.

Новая волна дрожи прошла по замку, и оружие, висевшее на стенах, зазвенело.

Хоукмун взглянул на Боженталя и заметил в глазах философа ту же невысказанную тревогу, которая одолевала и его.

– Наверное, небольшое землетрясение?

– Вероятно, – пробормотал Боженталь, явно сомневаясь. – Лично у меня такое ощущение, будто колеса какой-то гигантской машины приходят в движение.

И теперь они услышали звук, тягучую, далекую ноту, которая вибрировала в воздухе, словно отголосок гонга, но только так тихо, что едва слышалась. Они кинулись к дверям зала, и граф Брасс засомневался на мгновенье, прежде чем распахнуть их и выглянуть в ночь.

Небо было черное, но облака казались темно-синими, они клубились взволнованно, как будто небосвод вот-вот треснет.

Снова все ощутили вибрацию, на этот раз сопровождавшуюся звуком, похожим на голос огромного колокола или гонга. В ушах загудело.

– Мы как будто попали в часовую башню в момент, когда бьют куранты, – сказал Боженталь, и его взгляд был полон тревоги.

Лица у всех побелели, все испытывали напряжение. Хоукмун вернулся в зал, подошел к Мечу Рассвета, протягивая руку. Д’Аверк окликнул его:

– Что ты подозреваешь, Хоукмун? Это атака Темной Империи?

– Либо Темной Империи, либо чего-то сверхъестественного, – ответил Хоукмун.

Прозвучал третий удар, заполнив собой ночь, эхом разнесшись над болотами Камарга, над заливами и камышом. Фламинго, потревоженные звуком, начали перекликаться в темноте.

Четвертый удар был еще громче – звучное гуденье колокола судьбы.

Пятый. Граф Брас подошел к полке и взял свой меч.

Шестой. Д’Аверк заткнул уши руками, потому что звук с каждым ударом нарастал.

– Наверняка от такого у меня сделается мигрень, – томно пожаловался он.

По лестнице сбежала Иссельда в ночной рубашке.

– Что происходит, Дориан? Отец, что это за звуки? Похоже на бой часов. У меня сейчас барабанные перепонки лопнут…

Оладан поднял угрюмый взгляд.

– Сдается мне, это угроза нашей жизни, – произнес он. – Хотя я и сам не понимаю, откуда такая мысль…

Прозвучал седьмой удар, с потолка упала штукатурка, и сам замок содрогнулся до основания.

– Лучше закрыть двери, – сказал граф Брасс, когда эхо удара затихло настолько, что его голос стал слышен. Все медленно вошли внутрь, Хоукмун помог графу Брассу закрыть двери и заложить их тяжелым железным засовом.

Звук восьмого удара заполнил зал, заставив всех зажать уши. Огромный щит, висевший на стене с незапамятных времен, с грохотом сорвался, упал на плитки пола, со звоном покатился и затих, только врезавшись в стол.

Слуги в панике вбегали в большой зал.

Девятый удар – и треснули окна, посыпались осколки. На этот раз Хоукмуну показалось, что он попал на корабль, врезавшийся в подводный риф, потому что весь замок встряхнуло и все вокруг пошатнулись. Когда Иссельда начала падать, Хоукмун успел подхватить ее, зацепившись за колонну, чтобы самому устоять на ногах. От этого звука его затошнило, взгляд затуманился.

С десятым ударом гигантский гонг завибрировал, и показалось, что содрогается весь мир, словно сама вселенная переполнилась этим звуком, означающим конец всего.

Боженталь упал и растянулся на плитах пола, лишившись сознания. Оладан крутился на месте, зажимая ладонями уши. Потом грохнулся на пол. Хоукмун с мрачным лицом прижимал к себе Иссельду, просто не в состоянии ослабить хватку. Ему было очень плохо, в голове гудело. Граф Брасс с Д’Аверком пытались добраться до стола, они цеплялись за него, пока звучало эхо удара. Эхо затихло. Хоукмун услышал, как его зовет Д’Аверк:

– Хоукмун, посмотри!

Поддерживая Иссельду, Хоукмун кое-как добрел до стола и уставился на кольца Майгана. Он ахнул. Все до единого кристаллы рассыпались в крошку.

– Вот и конец нашей партизанской войне, – сипло проговорил Д’Аверк. – А может, и всем остальным нашим планам…

Зазвучал одиннадцатый удар. Он был глубже и громче предыдущих, весь замок содрогнулся, и все попадали с ног. Хоукмун закричал от боли, потому что звук заполнил голову целиком и, кажется, достиг мозга, но за этим гулом он не услышал собственного крика. Всё вокруг сотрясалось, и он покатился по полу, сдаваясь на милость той силы, которая расшатывала замок.

Когда вибрации утихли, он на четвереньках пополз к Иссельде, отчаянно стремясь добраться до нее. От боли слезы сами текли по лицу, и, судя по теплу, которым внезапно наполнились уши, из ушей текла кровь. Он словно в тумане увидел, как граф Брасс силится подняться, цепляясь за стол. Уши графа были залиты красным, в тон его волосам.

– Мы уничтожены, – услышал Хоукмун голос старика. – Уничтожены каким-то трусливым врагом, который даже не показывается на глаза! Уничтожены силой, против которой бесполезны наши мечи!

Хоукмун упорно полз к Иссельде, которая распростерлась на полу.

И вот зазвучал двенадцатый удар, громче и страшнее всех прежних. Казалось, камни замковых стен трескаются. Деревянный стол расщепило надвое, и он с грохотом рухнул. Плитки пола разламывались и даже разлетались вдребезги. Замок швыряло, словно пробку в шторм, Хоукмун ревел от боли, из глаз вместо слез текла теперь кровь, а вены в теле, казалось, сейчас лопнут.