Королевская кровь. Огненный путь - Ирина Котова

Через день Михея Севастьянова с супругой похоронили на кладбище того же городка, который он чуть не уничтожил. Неизвестно, как жители узнали о предстоящих похоронах, но его провожали как героя.

Командир части, где служил Михей, приказал похоронить его со всеми воинскими почестями. И четыре друга, которых вновь сблизила эта смерть, молча стояли под непрекращающимся дождем, наблюдая, как под звуки салюта опускается в свежевырытую могилу гроб, укрытый флагом Рудлога, как могилу под траурный марш засыпают землей и устанавливают сверху шестиугольный надгробный камень. Пришел провожать ученика и Алмаз Григорьевич Старов, ректор МагУниверситета и их учитель.

После этих событий жизнь четверки магов изменилась. Вики вернулась из Эмиратов в Рудлог. Макс закрылся в своем поместье, оставив преподавательскую и академическую деятельность, прекратил контакты со всеми, кроме друзей (да и с ними общался редко и неохотно), и перестал обращать внимание на женщин. О событиях этого августовского дня они рассказали только Алмазу Григорьевичу, и старый маг, горюющий наравне с учениками, с проклятиями высказался, что все его знания и весь университетский курс демонологии ничего не стоят.

А через месяц после похорон к Александру, восстановившемуся после ранений, пришел Мартин. Поставил на стол целый ящик пива, открыл две бутылки – и они молча стали пить.

Бутылок через пять блакориец начал говорить. Сначала – о Михее, много. Они вспоминали его, и это сближало, и боль становилась легче, переносимее. Потом – о себе, о Виктории, о том, что было с ним с момента окончания университета и о чем он не рассказывал друзьям. Почти прикончив ящик, он уже орал на Алекса, отшвырнул стол и несколько раз таки вмазал другу по лицу, пока не застонал, тряся кулаком, и не стал швыряться стульями и бутылками, рыча от ярости.

– Отошел? – поинтересовался Свидерский, когда блакориец затих. Алекс говорил гундосо, зажимая пальцами нос. – Ну прости меня, Март. Прости.

– А-а-а-а! – барон напоследок зло пнул стол. Рухнул в кресло, схватил бутылку, начал пить. И, чуть не подавившись, закашлялся, поймал выжидательный взгляд Алекса и признался сипло: – Еще тогда простил, Данилыч. Когда ты меня закрывал. Да и так бы простил… Хотя ты скотина, конечно. Но что делать, если кроме тебя, Вики, которой я не нужен, и Макса, которому еще хреновей, чем нам троим вместе взятым, у меня нет друзей? Сейчас погиб Михей… и что, нам так и рассы́паться по миру, забыв друг о друге? Есть что-то посильнее обид, Алекс…

Тихо тренькнула сигналка, и в гостиную к Александру из Зеркала вышла Виктория, сжимая в руке бутылку вина.

– Никак не могу уснуть… – Она осеклась, увидев Мартина, рассмотрела распухший нос Александра, обвела взглядом разрушенную комнату. – И что здесь происходит?

Мартин пьяно осмотрел ее и усмехнулся.

– Ты как раз вовремя, Кусака, чтобы направить нас на путь истинный. Проходи. Кстати, ты знаешь, что твои ноги восхитительно смотрятся в этих брюках?