Золотые земли. Совиная башня - Ульяна Черкасова

Вячко пригнул голову, проходя в юрту. За время пути ему дважды уже пришлось ночевать в жилище степняков. Это мало чем отличалось от тех, что он видел прежде: посередине располагался очаг, у стен одна за другой находились лежанки, а столбы, на которых держалась крыша, были украшены знаками. Вячко выучил их значение ещё на Мёртвых болотах: по ним определяли время.

От очага тянулись такие запахи, что во рту сразу собралась слюна. У огня сидели две женщины, младшая из них помешивала варево в большом казане. Они покосились на гостей с опаской. Вячко первым снял шапку, поклонился, его товарищи последовали примеру. Молодой хозяин юрты взмахнул руками, показывая, куда положить Синира, и его разместили на лежанке под знаком собаки, укрыли тёплыми шкурами. Рядом, спрятанный под покрывалами, кто-то спал.

Старшая из женщин поднялась, и бубенцы на её одежде тихо зазвенели. Хозяйка заглянула Синиру в лицо и покосилась с опаской на Вторака.

«Неужели всё поняла?»

Да, во Втораке несложно было узнать чародея: на его лбу навсегда остались знаки Звёзд и Луны, знак раба-колдуна. Но всё же не каждый человек мог догадаться, что именно случилось с Синиром.

Хозяин снова замахал руками, подзывая гостей в сторону. Их усадили на северную часть юрты. Места за низким столом для всех не хватило, и мужчины взяли миски с ужином в руки. Ели тоже молча, не нарушая тихого шёпота очага. Старшая женщина хлопотала над Синиром, за ней присматривал Вторак. Младшая из женщин, верно, дочь или жена одного из хозяев, осталась у казана.

– Они поклоняются Тени-Сестре, – тихо проговорил Зуй, когда они закончили есть.

– Как и все в степях.

– И всё же… мне от этого колдовства не по себе. Не думал, что Вторак будет ей молиться.

Вячко нашёл глазами Вторака, тот говорил со старшей женщиной.

– Думаю, он поступил мудро и почтил обычаи хозяев. Они могли испугаться духов и не пустить нас на ночлег. Не думаю, что мы бы выдержали ещё одно столкновение с тварями Нави, а сюда они не войдут, вокруг стоянки много оберегов.

Внутри юрты Вячко стало не по себе. Плясали тени от огня на стенах, и знаки животных будто оживали, шевелили лапами и ушами. Пахло дымом и едой, и люди со смуглой кожей и смоляными волосами говорили на чужом языке. Всё слишком напоминало домик на Мёртвых болотах, слишком напоминало Катшу-Неждану, и Вячко невольно подумал о ней. Зачем она вернулась в Ратиславию? Что позвало её назад?

От стены, где лежал Синир, раздался тихий стон. Дружинники все разом обернулись, но их товарищ спал спокойно. На соседнем лежаке зашевелился под шкурами человек, захныкал по-детски пискляво. Вячко нахмурился. Кто бы ни лежал под шкурами, это был явно не ребёнок – слишком большой, даже огромный, но голос его звучал на удивление тонко.

Хозяева молча переглянулись, и в юрте вдруг стало неспокойно. Тревога была почти осязаемой, и Вячко не мог найти ей объяснение, но его товарищи тоже выглядели встревоженными, они тоже чувствовали неладное, но не могли понять, в чём дело.

Человек зашевелился, переворачиваясь на другой бок.

– Ах, – заплакал он жалобно. – Ах-ах-ахр-р-р! – голос сорвался на рык, и от звука этого кровь застыла в жилах. – Огонь, – вдруг проговорил он по-ратиславски. – Здесь огонь. Молодой и стар-р-рый. Иди ко мне.

Вячко застыл на месте, не в силах оторвать взгляда от тела под шкурами. Так же называла княжича ведьма с Мёртвых болот. Она чувствовала нечто в его крови, нечто, что почувствовал человек под шкурами. Он звал его. Он звал княжича, внука Золотой ведьмы, и Вторака, чародея-раба.

– Иди ко мне, – повторил голос маняще.

Вторак поднялся, осторожно подкрался к соседнему лежаку, оглянулся на хозяйку. Женщина стыдливо опустила взгляд, но не попыталась его остановить. Чародей откинул шкуры, и запахи дыма и мяса перебил жуткий смрад.

Огромный мужчина лежал на боку, смотрел тёмными злыми глазами. Лицо его распухло, кожа посерела, а щёки и лоб были покрыты тёмными пятнами. От него несло мочой и разложением. Как они сразу не почуяли запах? Мужчина был крепко связан, обмотан шкурами и верёвками и походил на огромную гусеницу.

Вторак наклонился, разглядывая его ближе. Связанный растянул синие губы в улыбке.

– Ближе, огонь, ближ-же, – прошипел он. – Я хочу тебя с-себе.

– Что ты такое? – Вячко с трудом разлепил губы.

– Я? – опухшее лицо исказилось, брови поползли вверх. – А ты? Я не помню себя. Ты помнишь с-себя?

– Я…

– Не называй ему своё имя, – перебил Вторак. – Не говори с ним.

Завид вскочил на ноги, вытащил горящую головёшку из огня. Женщины взвизгнули, хозяин юрты выхватил нож из-за пояса.

– Что это за тварь? – воскликнул Завид. – Надо убить её!

– Тихо! – Вторак загородил собой связанного. – Ты прав, это существо нужно убить окончательно, но сначала мы должны выслушать хозяев.

– Убить? – голос твари прозвучал удивлённо. – Зачем меня убить? Я мёртв, – он вдруг весело хихикнул. – Мё-ор-ртв!

Смех сорвался на кашель, кашель на хрип. Огромное тело заворочалось, перекатилось на живот. Клац! Связанный попытался укусить Вторака за ногу, тот едва успел отскочить.

– Что это такое? – Вячко поднялся и неосознанно потянулся к рукояти меча, заставил себя сложить руки на груди, чтобы зря не тревожить хозяев. Степняки настороженно следили за каждым его шагом. Будут ли они охранять эту тварь?

– Бес, – мрачно ответил Вторак. – Местные зовут этого духа шудхером, он вселяется в тело больного и вытесняет душу человека, крадёт его тело.

– Зачем они держат эту мерзость у себя дома? – скривился Зуй.

Вторак обернулся к хозяину, они заговорили на другом языке, и ратиславцам осталось только ждать, когда чародей переведёт смысл сказанного. Бес крутился по земле, извивался, точно уж на раскалённой сковороде, и всё пытался укусить Вторака за ногу. Тот ловко толкнул беса ногой, перевернул лицом вниз.

– Это бывший хозяин юрты, – наконец произнёс Вторак по-ратиславски. – Он заболел несколько седмиц назад, и тогда в него вселился шудхер.

– Я думал, стоянка хорошо защищена.

Вторак перевёл молодому хозяину слова княжича, тот ответил:

– Он болел очень долго, и его жена молилась, чтобы он выжил, она позвала на помощь… кого угодно.

– И что с того?

– Степи её услышали, – Вторак оглядел юрту, точно проверяя, насколько хорошо та была защищена от духов Нави. С улицы доносился звон колокольчиков. Они не смогли остановить гостя, которого хозяева сами пригласили войти. – И тогда шудхер смог войти в тело. Жена сама ему разрешила, так сильно боялась потерять мужа.

– Разрешила? – оживился бес. – Да, разрешила, – он забормотал без остановки, переходил то на ратиславский, то на язык степняков, то, кажется, вовсе на троутоский. – Не отдам. Моё. Моё.