Восстание безумных богов. Магия крови - Ник Перумов

немного стыдно, что он-то при кухне, а они – опять ковыряются в «материале». Правда, дядька Эрма был неправ в том, что здесь – как на Бойнях. Никто мастеров не неволил, хочешь – иди на все четыре стороны (правда, никто из них не знал, куда в этом мире пойти, а Рико куда-то запропал), никто не привозил каждое утро воз синюшных обескровленных тел; нет, здешний материал поступал уже в разделанном виде: мышцы, кожа, хрящи – все это сшивалось в подобие бесконечно длинной гортани, укреплялось чарами изнутри и снаружи, а потом с одной стороны крепилась голова.

Просторный подземный зал мастерских был загроможден бухтами уже готовых «пиявиц», на ближайшем столе красовалась собранная голова – безглазая, с одной только разверстой круглой пастью, утыканной крючковатыми мелкими зубами. И впрямь как у пиявки.

– О, сегодня опять запускаете? – обрадовался мальчишка.

– Запускаем, – прокряхтел Гор-Амла, облизывая и начисто вытирая ложку. – Вот доедим и запустим.

– А посмотреть можно?..

– Ежели тебя Бертх за отлучку не вздует, так отчего не посмотреть. За погляд денег не берут, – буркнул Эрма. – Ты ж тоже некромастер, как-никак…

Гор-Там едва дождался, пока мастера тщательно выскребут котел и подберут все крошки от сухарей. Нет, неправ дядька Эрма, совсем тут не Бойни – кормят вон как хорошо! Это не у Схазия под началом гнилую капусту жевать…

После обеда мастера сняли со стола голову и споро пришили ее к разложенному на полу длинному полупрозрачному телу. Гор-Амла критически осмотрел работу, махнул рукой Хорге:

– Открывай ворота!..

Хорга метнулся к торцу зала и раздвинул тяжелые створки, открывающие вид на пологий каменный подъем, словно бы здесь ездили повозки.

После чего негромко хлопнул в ладоши и позвал:

– Божественный Оссий…

И тут же рядом с ним из воздуха возник молодой человек – лет, может, двадцати, не больше, темноволосый и бледный, в синем потрепанном плаще с фибулой, на которой изображена была летящая пчела. Юноша сонно моргал, но вид у него был скорее болезненный, словно он из последних сил сполз с постели.

– А, готово… – сказал он высоким невыразительным голосом. – Натаскивали?

– Как велено, божественный, – подобострастно откликнулся Гор-Амла. – Какой господин Двейн образец дали, на тот и натаскивали.

– Где?.. – Юноша, не глядя, протянул руку, и Гор-Амла вложил в нее какой-то лоскуток.

Конечно, Твердыня – не Бойни, но божественные значительно ее портили. Гор-Там их откровенно боялся – больше даже, чем в свое время Схазия. Змеелюд был все-таки понятен, всегда ясно, когда он накажет, а когда наградит, а эти… Эти миловали и карали по собственной прихоти, но больше всего – если нечаянно попадешься им на пути, когда они заняты или размышляют. Гор-Тама один так чуть не сжег, когда мальчишка тащил из мастерских пустой котел, – хорошо, Гор-Там успел котлом прикрыться, а когда решился глаза открыть, божественного уже и след простыл. А вот край у котла оплавился, от кухонного управителя потом здорово влетело…

– Ищи, – равнодушно молвил божественный Оссий, тыча лоскутком в пасть конструкта.

«Пиявица» ожила. Круглая пасть открылась и замкнулась, потом опять открылась, тело содрогнулось (Гор-Там с изумлением понял, что все бухты, похожие на свернутые канаты, что загромоздили зал, – это один конструкт).

– Ищи! – настойчивей сказал Оссий.

«Пиявица» приподняла голову, закачала ею, словно змея, а потом так же, по-змеиному, поползла к открытым воротам. А потом – по каменному подъему, все выше и выше, будто и вовсе куда-то в небо.

– Ну все. – Божественный уронил лоскуток. – Теперь она будет искать, а как найдет и начнет поступать сила – скажете господину Двейну.

– А что это? – тихо спросил Гор-Там у мастера Гарро, указывая на лоскуток.

Но ответил ему божественный.

– Это нечто от Дракона Времени. Или его запах. Я точно не знаю, но это и неважно. Я сам его не видел.

– Кого-кого?.. – удивился мальчишка, но божественный уже исчез.

– Ты бы язык попридержал, – буркнул мастер Эрма, наблюдая, как в воротах фут за футом исчезает тело «пиявицы». – Повезло тебе, что он сегодня сонный. А был бы не в настроении – сжег бы на месте, и все дела.

– А это… – Гор-Там не мог подобрать нужных слов для вопроса. – Дракон Времени какой-то… Как они с конструктом-то нашим, сражаются, что ли?

Эрма захохотал.

– Ты, малец, по болотам за ягодами лазил? Пиявок видал? Вот точно то же самое. Подползает и присасывается. А уж почто тот Дракон терпит, отчего оторвать ее не может – то мне неведомо…

Гор-Там вспомнил слепую голову конструкта – побольше лошадиной, между прочим! – круглую пасть, зубы-крючья…

И содрогнулся.

* * *

Замок, летящий на красной скале, давно остался позади – тайное убежище, место, куда нет хода никому, кроме двух братьев-богов, владык Упорядоченного.

Правда, владыками себя называть ни у Хедина, ни у Ракота язык не поворачивался.

– Будь мы с тобой настоящие властелины вселенной, – заметил Ракот, стоя на крыльце скромного дворца в Обетованном, – мы бы сейчас собрали рати от горизонта до горизонта, со стягами, с трубами, с походными храмами имени себя и передвижными алтарями, – собрали, да и стерли с лица Упорядоченного этот мирок.

– Ты такого даже во времена Восстаний не делал, – усмехнулся Хедин. – Я имею в виду передвижные алтари.

Дворец, больше похожий на просторный, странной планировки дом, выходил в большой и несколько запущенный сад; над островерхой крышей шумели кроны мэллорнов, под их сенью разбегались в разные стороны тенистые дорожки, на клумбе перед крыльцом, где круглый год цвели левкои и настурции, пискляво ссорились цветочные феечки – спорили, в чьем цветке нектара больше.

А у крыльца собрались уже те, кого братья-боги отправляли на очередную битву – но даже не со злом, а с нарушением порядка. Не ради победы добра – но ради восстановления равновесия.

Подмастерья Хедина – не ученики, нет. Помощники, последователи, верные. Дружинники. Маги. Глаза и руки братьев-богов. Те, без кого не обойтись, кому Закон Равновесия не угрожает мировыми катаклизмами в ответ на каждое движение.

Два эльфа, темный и светлый – Ульвейн и Омейн. Пятерка гномов под командованием Арбаза. Двое неотличимо похожих орков – близнецы Болг и Глоб, с варлочьими посохами, увешанными вязками чьих-то мелких черепов. Пятерка воинственно настроенных половинчиков. Молодой маг-человек с лицом, покрытым разноцветной вязью татуировок. Трое ворчливых гоблинов… Всего – чуть больше двух десятков бойцов, и командиром над ними – белокрылая дева-гарпия с антрацитово-черными глазами, Гелерра, верная из верных.

Да уж, рати от горизонта до горизонта… Правда, каждый из подмастерьев стоил отряда хороших воинов и сильных магов. Каждый был отобран из многих и выучен, каждый многажды бывал в походах, в самых