Черный колдун - Сергей Шведов

Чирс промолчал, и только руки его, простертые над священным огнем, мелко задрожали.

Бес откинулся на глиняную стену убогой хижины и беззвучно засмеялся. Старый Хой, плосколицый варвар из неведомых мест, надежный и преданный друг с давних времен, удивленно покосился на капитана.

— Мы насчитали почти шестьсот стволов, — сказал Волк, стоящий у входа.

— Судя по всему, благородному Ульфу приходится не сладко, если ему понадобились гвардейцы Кархадашта, — Бес перестал смеяться, и на лицо его набежала тень.

— В Хянджу осталось не менее четырех сотен гвардейцев, десять тысяч храмовых стражников и без счета прочих служителей, которые даром жизнь не отдадут, — покачал лохматой головой варвар Рахша. — Нам не справиться.

— Годы, проведенные в рабстве, не прибавили тебе ума, варвар, — презрительно скривил губы Бес.

Рослый Рахша побледнел от гнева и сжал пудовые кулаки — этот высокомерный чужак был невыносим. Рахша с трудом подавил желание обрушить что-нибудь тяжелое на эту горделиво вздернутую голову.

— У тебя будет возможность показать себя в драке, если я не прикончу тебя раньше за непослушание.

В словах Черного колдуна сомневаться не приходилось, Рахша это знал и потому подавил рвущийся из груди гнев. Этот горданец заставил плясать под свою дудку даже упрямого вождя осканцев Пайдара, так что же остается делать обездоленному рабу Рахше, кроме как молчать, ждать и надеяться.

— Сколько у тебя людей?

— Пять тысяч.

— В Хянджу сто тысяч рабов, и только каждый двадцатый из них готов умереть за свою свободу?

— Я могу поручиться только за своих, но если мы начнем удачно, то нас наверняка поддержат остальные.

— Мне нужны двадцать тысяч, варвар, — Бес оторвался от разложенного на столе плана Хянджу и пристально посмотрел на Рахшу. — Я не жалел на тебя денег, но ты не оправдал моих надежд.

— Я попытаюсь, — Рахша опустил голову, не желая смотреть в черные глаза почтенного Ахая.

— Я дам тебе золото и оружие, варвар, но если ты вздумаешь играть в свою игру, то очень скоро пожалеешь, что появился на свет. Иди.

Рахша дернул пересохшим горлом и неуклюже согнулся в поклоне. Бес даже не взглянул на закрывшуюся за рабом дверь — пусть Рахша и ненавидит Черного колдуна, но Храм он ненавидит гораздо больше, а это сейчас самое главное.

— Позови Чуба, — кивнул Бес Волку.

Верткий Чуб явился через минуту, два ряда белых зубов весело блестели на обветренном докрасна лице.

— Здесь, — ткнул Бес пальцем в бумагу, — два самых крупных рудника в Хянджу, почти десять тысяч рабов. Охрана — четыре сотни синих стражей порядка. Не думаю, что они окажут тебе серьезное сопротивление. Твоя задача: вывести рабов на улицы города и устроить заварушку. Люди Хоя помогут тебе поднять рабов.

— А если они не поднимутся? — Чуб с любопытством рассматривал разложенный на столе план Хянджу.

— Тогда ты подтолкнешь их в спину, — усмехнулся Бес — Я дам тебе десять меченых и полусотню степняков хана Азарга.

— Здесь неподалеку казарма желтых стражников, — с сомнением покачал головой Волк, — и гвардейцы будут там уже через полчаса. Чубу с ними не справиться.

— А кто сказал, что он будет с ними драться. Он должен всего лишь вывести рабов на улицы, и пусть они сами разбираются с гвардейцами и стражниками.

— Ты обрекаешь на смерть тысячи безоружных людей, капитан.

— Свобода стоит дорого, а этим людям есть за что умирать.

— Не нравится мне это. Глаза Беса холодно блеснули:

— Свое мнение можешь оставить при себе, лейтенант. А тебе, сержант, лучше поторопиться.

Чуб самодовольно хмыкнул, подмигнул Хою веселым глазом и скрылся за дверью.

— От Оттара нет вестей, — сказал Волк, — он не знает, что мы покинули крепость и, чего доброго, приведет обоз прямо туда.

— Я послал им навстречу Слизняка, который перехватит их по дороге, — отмахнулся Бес.

— Неужели тебя не волнует судьба собственных детей? В глазах Черного колдуна вспыхнул злой огонек:

— Мне надоели твои поучения, лейтенант меченых, меня раздражает твое вечно недовольное лицо. Берегись, мое терпение может лопнуть, и тогда я вздерну тебя на первом же попавшемся суку. Я капитан меченых и не потерплю непослушания даже от собственного сына. Иди.

Бес недобрым взглядом проводил сына. Айяла испортила их нравоучениями и призывами к милосердию. Какое может быть милосердие, когда по этой земле приходится брести по колено в крови, когда либо — ты, либо — тебя. Меченый не должен слушать никого, кроме капитана. С пешками легче — они не задают вопросы, на которые трудно ответить. Бес Ожский хороший кукловод, но капитан, видимо, неважный, если не может справиться даже с собственным сыном. Пятьдесят сосунков он вырвал у Гарольда из-под носа. Уйму сил пришлось потратить, чтобы их сберечь и поставить на ноги. Они выросли и стали задавать вопросы. Мы не пешки — рано или поздно, но ему придется ответить: куда и почему? Куда ты ведешь нас, капитан меченых, и почему так много крови на нашем пути? Конечно, он найдет что им сказать, вот только устроит ли их этот ответ. Здесь в Хянджу решается его судьба. Пятнадцать лет он пытался объединить враждующих между собой противников Храма, и наконец ему это удалось. Он поклялся разрушить Храм, и он его разрушит. Горе тому, кто встанет на его пути.

Хой исподтишка наблюдал за взволнованным капитаном меченых. Он помнил почтенного Ахая еще мальчиком на руках у Тора Нидрасского, потом судьба свела их вновь в Хянджу. Высокомерный Меч Храма не удостаивал взглядом ничтожного раба посвященного Чирса. Тогда он вызывал у Хоя чувство жалости. Мальчишка, потерявший все: память, близких, родину — ничтожная игрушка в руках посвященных. Но Бес Ожский вырвался из плена. Жрецы бледнеют при упоминании его имени. Нынешний почтенный Ахай — это уже не мальчишка, взбунтовавшийся против Храма. Этот широкоплечий, рослый, с сильным хищным лицом человек по-настоящему опасен — опасен не только для Храма, но и для тех, кто борется рядом с ним. Слишком велика заложенная в нем сила разрушения. Почти двадцать лет они боролись против Храма плечом к плечу, но, пожалуй, впервые сегодня Хой задумался — а что по том? Этот чужой мир давно уже стал для него родным, хотя не дал ему ни счастья, ни свободы.

— Почему ты поддержал меня в борьбе против Храма? Вопрос прозвучал неожиданно, Хой вздрогнул и поднял глаза:

— Я ненавижу Храм, а кроме того, твой отец был моим другом.

— А Чирс?

— Чирс — хозяин. Я родился свободным и не хочу умирать в оковах.

— Ты не ответил, почему ненавидишь Храм.

— Храмовики уничтожили мой народ и мою семью.

— Это было давно, а люди часто забывают даже то, что было вчера.

— Я помню.