Эльфийская кровь. Книга 3. Пророчество Двух Лун - Владимир Ленский

– За плату, – сказал палач.

– Только за плату? – вырвалось у Гальена.

– Гай спросил: «Кто хочет казнить убийц королевы?» И тех, кто ринулся на этот призыв, остановил. Он выбрал из тех, кому было все равно.

– Почему?

– Потому что те, которым все равно, не станут вас мучить зря. Аббану велено было четвертовать, тебе – просто отрубить голову. Я так и сделаю.

– Гай заплатил тебе? – не веря собственным ушам, переспросил Гальен.

– Что в этом особенного? – сказал солдат. – Нам все платили за чью-то смерть. Раньше мне платил Ларренс. Встань ровно и выпрями спину, Гальен. Обещаю, что сделаю быстро.

Гальен отвернулся и увидел впереди себя грустное лицо Ренье. Какая-то девчушка жалась к груди младшего из братьев и таращилась на человека, которому суждено через мгновение умереть. Как будто пыталась прочитать на его лице какую-то тайну.

«Нет никакой тайны», – подумал Гальен.

Палач поднял меч. Ренье закрыл глаза, и в тот же миг, поддаваясь этому безмолвному совету, закрыл глаза и Гальен.

Жизнь закончилась.

* * *

Кожа натянулась на четырех шрамах Талиессина и вдруг лопнула. От боли он пронзительно вскрикнул, и тотчас ему стало легче. Напряжение отпустило. Четырьмя потоками кровь потекла прямо в середину алтарного камня. Одежда Талиессина, его руки, которые он невольно подставил под кровавые потоки, казавшиеся опасно изобильными, – все мгновенно потемнело.

И вдруг камень вспыхнул, как будто был сделан из прозрачного стекла и внутри его разложили огонь. Земля приняла кровь Талиессина, впитала ее в себя и затаилась, наливаясь плодородием.

Арфы гремели над королевством; в ночи торжествующе кричала новорожденная девочка; доски помоста и изуродованные тела казненных увозили на телеге прочь от столицы, и скоро ночь сомкнулась позади мрачного шествия.

Луны прошли по краю горизонта и погасли, так и не поднявшись в зенит. Почти весь небосклон разом занялся, оставшись темным только на севере; начиналась первая заря обновленного года.