Обитель Апельсинового Дерева - Саманта Шеннон

Эда задумалась:

– Может быть, драконы Востока?

По тому немногому, что она о них знала, эти существа были связаны с водой. Она отвечала наугад, но Калайба улыбнулась:

– Умница. Они рождены стерреном. Когда приходит Косматая звезда, они обретают силу наводить сновидения, менять облик и сплетать иллюзии.

Словно в подтверждение своих слов, ведьма провела ладонью вдоль своего тела. И вот на ней уже инисское платье из коричневого бархата, с украшенным жемчугом и сердоликовыми бляшками поясом. В волосах расцвели самоцветные лилии. Была ли иллюзией ее прежняя нагота или это?

– Давным-давно я своим огнем придала форму собранной мною звездной пади. – Калайба лениво расчесывала пальцами волосы. – И создала самое удивительное на свете оружие.

– Аскалон.

– Меч из стеррена, выкованный сиденом. Идеальное единство. И когда я увидела его – меч, созданный из слез кометы, – то поняла, что я непростая волшебница. – У нее дрогнули губы. – В обители меня за мои способности прозвали ведьмой, но мне больше по нраву «чародейка». Мило звучит.

Эда уже узнала больше, чем просила, но надо было спросить еще и о жемчужине.

– Госпожа, – заговорила она, – твои таланты воистину удивительны. А еще что-нибудь ты создавала из стеррена?

– Никогда. Я хотела, чтобы в мире не было ничего подобного Аскалону. Его я подарила величайшему рыцарю своего времени. Конечно, – добавила она, – это не значит, что других таких предметов не было… но те сделаны не моими руками. И они, если и существуют, давно затерялись.

Велико было искушение рассказать ей о жемчужине, но лучше было оставить Калайбу в неведении, чтобы той не пришло в голову завладеть сокровищем.

– Больше всего на свете я хотела бы увидеть тот меч. О нем говорит весь Инис, – сказала Эда. – Ты мне его покажешь, госпожа?

Калайба тихо хихикнула:

– Будь он у меня, я, право, была бы счастлива. Я искала Аскалон много веков, но Галиан хорошо его спрятал.

– И не оставил подсказки, где искать?

– Известно только, что он отдал меч в руки тех, кто жизнь отдаст, лишь бы утаить его от меня. – Улыбка ее погасла. – Королевы Иниса тоже его искали, он ведь для них святыня… но и они не найдут. Если не нашла я, не найдет никто.

В обители все знали, что Аскалон выковала для Галиана Беретнета Калайба. Еще одна причина для недоверия многих сестер. Колдунья и рыцарь родились в одну эпоху, и оба жили в Златбуке или в его окрестностях, но, помимо этих скудных сведений, никто не знал, что их связывало.

– Королева Сабран видела этот Приют Вечности во сне, – сказала Эда. – Она мне рассказывала, когда я при ней состояла. Только ты, госпожа, умеешь навевать сны. Это ты ей насылала?

– За это знание, – ответила Калайба, – придется заплатить дороже.

Ведьма соскользнула с валуна, на котором сидела. Снова нагая, она придвинулась к Эде, а камень под ней преобразился в цветочное ложе. Цветы пахли сливками и медом.

– Иди ко мне. – Калайба разгладила лепестки ладонью. – Иди возляг со мной в моем доме, и я пропою тебе о сновидениях.

– Госпожа, – возразила Эда, – как бы мне ни хотелось тебе угодить и доказать свою верность, но сердце мое принадлежит другой.

– Неужели тайна сонных чар не стоит одной ночи? Я целые века не знала нежных прикосновений любви. – Калайба провела пальцем вниз по животу, остановившись чуть выше того места, где сходились бедра. – Однако… верность заслуживает восхищения. Я приму от тебя иной дар. В обмен на все, что знаю о звездах с их дарами.

– Я все отдам.

– Меня двадцать лет не подпускают к апельсиновому дереву. Раз попробовав его огня, маг нуждается в нем еще и еще. Эта жажда сжигает меня изнутри. Мне бы очень хотелось вернуть горевшее во мне пламя. – Калайба не отпускала ее взгляда. – Принеси мне апельсин – и станешь моей наследницей. Поклянись мне, Эдаз дю Зала ак-Нара. Поклянись, что принесешь мне желанный дар.

– Госпожа, – сказала Эда, – я клянусь Матерью.

– Так о жемчужинах она ничего не сказала? – переспросила настоятельница. – Кроме того что не она их создала?

Эда стояла перед ней в открытой солнцу комнате.

– Да, настоятельница, – подтвердила она. – Ее творение – один Аскалон. Я промолчала о жемчужинах, опасаясь, что она станет их искать.

– Хорошо.

Кассар был угрюм. Настоятельница опустила ладонь на перила балкона, так что ее кольцо с лунным камнем блеснуло на солнце.

– Две ветви магии. Впервые об этом слышу. – Она вздохнула. – И мне это не нравится. Ведьма от природы лжива. Ее не зря прозвали Погремушкой.

– Она могла приукрасить истину, – заметил Кассар. – Но как она ни кровожадна, ни холодна, лжи я за ней не припомню. В Иниске ее времени клятвопреступников карали очень жестоко.

– Ты забыл, Кассар, что о Зале она солгала. Уверяла, будто отравление – не ее рук дело, а ведь только чужой для обители человек мог отравить сестру.

Кассар опустил глаза.

– Эти жемчужины – наверняка из стеррена, – сказала Эда. – Пусть даже не Калайба их создала. В них не наша магия. Значит, та, другая. – (Настоятельница неохотно кивнула.) – Я поклялась принести ей плод. Станет она меня преследовать, если не принесу?

– Думаю, поскупится растрачивать магию на охоту за тобой. И в любом случае здесь ты под защитой. – Настоятельница взглянула на заходящее солнце. – Другим сестрам ничего не рассказывай. Теперь нам следует поинтересоваться этой… Непоро.

– Она была с Востока, – тихо заметила Эда. – Что доказывает: для Матери мир не сводился к Югу.

– Эти разговоры мне надоели, Эда.

Эда прикусила язык. Кассар украдкой переглянулся с ней.

– Если верить Непоро, нам для победы над врагом понадобится и Аскалон, и жемчужины. – Настоятельница потерла себе висок. – Оставь меня, Эдаз. Мне нужно… поразмыслить, что делать.

Эда склонила голову и вышла.

Она нашла Аралака похрапывающим в изножье ее кровати – устал от долгого бега. Присев с ним рядом, Эда потрепала шелковистое ухо. Он, не просыпаясь, дернул ушами.

Голова у Эды полна была огнем и звездами. Безымянный вернется, а у настоятельницы из трех нужных для победы только одно оружие. Угроза для стран Добродетели растет с каждым часом, и положение Сабран все опаснее. А Сигосо Веталда тем временем строит в бухте Медузы флот вторжения. Занятый внутренними сварами, Запад не сумеет дать ему отпор.

Эда теснее прижалась к Аралаку и закрыла глаза. Нужно так или иначе придумать, чем ей помочь.

– Эдаз.

В дверях стояла женщина. Тугие кудряшки, вьющиеся над темным лицом и падающие на желтоватые глаза.

– Найруй… – Эда встала.