Трельяж с видом на море. Свет надежды - Вера Чиркова

– Да, любимый, – отстранённо улыбнулась Слава, продолжая смотреть мимо него, – обязательно сходим, этого нельзя так оставлять.

– Ма, – огорчился Стан, – но мы и сами…

Проследил за её взглядом и вдруг спросил совершенно другим, напряжённым голосом:

– А чего это ты с ней делаешь?!

Ливастаэр от этого тона мгновенно напрягся, обернулся с доступной только ему скоростью и едва не свалился с постели.

Ловушка, мирно валявшаяся несколько минут назад в уголке, больше не была шаром. Теперь она, покачиваясь, стояла на четырёх ногах разной толщины и время от времени, заваливаясь набок, выпускала в самых неожиданных местах дополнительную конечность.

– Вастик же сказал… что она может принять любую форму, – не отрываясь от своего занятия, пояснила Слава, – вот я и учу её ходить. Кататься шариком ей не очень удобно.

– Ты выбрала далеко не самую оптимальную форму, – приподняв голову с подушки, авторитетно объявил Тин слабым голосом, – хоть две ноги, хоть четыре – хороши только тогда, когда есть отработанный наследственный механизм взаимодействия костей, суставов, сухожилий и мышц.

– Ты кому это говоришь?! – насмешливо фыркнула мать и снисходительно пояснила: – Я и пытаюсь создать ей кости.

– Неправильно ты мыслишь, – поддержал клона Стан, – зачем идти по трудному пути, когда есть более простой и действенный? Нафик ей кости? Вон посмотри на тхиппа! Никаких костей, а какая эффективность?! Если ты создашь нечто вроде его сухопутной копии, то это будет просто гениальная штучка. Такой пластилиновый осьминогопаук. Прикинь, ползать по отвесным скалам, взбираться на деревья… и голову ей не делай, это совершенно лишнее. Лучше глаза на стебельках, как у улитки.

– Но тогда оно будет некрасивое, – скептически скривилась Ярослава, – осьминогопаук… тьфу.

– Ничего не тьфу, – завистливо смотрел на зелёного уродца Тин, – а круть невероятная. Эх, не тому достался такой благодатный материал.

– Ладно, – покладисто согласилась Ярослава, – будь по-вашему, всё равно оно падает, сейчас… вот так и так… ну и что получилось?

– Щупальца ещё вытяни, девятое пусть убирает… а туловище более плоское, как лепёшечку… – с загоревшимися глазами следил за изменениями ловушки Тин, – теперь глазки, можно и больше, не обязательно пара. Ну, как хочешь. Прикажи прятать в туловище, когда не нужны. Ма! А ресницы-то ей зачем? Ладно, молчу… вот видишь? А ты говорила! Вполне миленькая Кляксочка получилась, можно научить её что-нибудь приносить.

– Тин! – возмущённо воззвал не выдержавший этого издевательства Васт. – Это, между прочим, ловушка! Очень большая, и в некотором роде – особо опасное оружие.

– Она осознала себя единым организмом, – повернулась к нему жена и улыбнулась так счастливо, что анлезиец немедленно расцвёл в ответ, – представляешь, она меня понимает без слов. И я её. Она согласна помогать, давать небольшой кусочек, если понадобится кого-то поймать. Но не хочет… как бы это объяснить… менять хозяина. А ты её ещё не чувствуешь?

– Пока не пробовал, у меня все силы идут сейчас на восстановление, – пришлось признаться Васту, – но скоро я буду в полном порядке, тогда посмотрю.

– Привет, а это мы, – в дверях спальни стоял Конс, поддерживая Майку, – я там всех бульоном напоил и усыпил… лечить пока некому. А это ещё откуда?

– Это моя Клякса, – расстроенно буркнула Слава, совершенно выпустившая из виду невестку и Юну, – веди Майку сюда, места хватит.

Васт нежно погладил её руки, улыбнулся ободряюще и послал Консу укоризненный взгляд, не стоит обвинять мать в том, что она не обо всех успела позаботиться после такого шока.

– Как там Юна и Ади? – подмигнул среднему Тин, предлагая отвлечь мать от невесёлых мыслей. – И девочки? Кстати, никто не знает, матросы все живы?

– Не волнуйся, живы, девчонки пострадали не сильно, только ментальный удар, а матросы почти в порядке… им досталось меньше, видимо, ловушка не посчитала их друзьями Васта, – серьёзно оповестил Стан, – думают, это на перемену погоды такое самочувствие. Но я считаю, и не нужно им ничего объяснять… а того, который стоял на вахте и всё видел, лучше попросить забыть… любыми методами. Для его же пользы.

– Я сама займусь, – деловито кивнула Линел, – а пока предлагаю перекусить…

– Правильно, – с энтузиазмом поддержала Слава, – неизвестно ещё, когда мы найдём на берегу еду.

Оглядела поскучневшего мужа, сыновей, Тароса и строго заявила:

– И не мечтайте! Теперь я вас одних никуда не отпущу. Особенно – в этот лес!

На берегу властвовала такая же непогода, как и в бухте, и они почти промокли, пока добрались до первых кустов. Но едва ступили на шелковистую травку, ровным ковром покрывавшую землю между кустами и странно похожую на ухоженный газон, как почувствовали себя мгновенно попавшими в другое место. Ветерок стал тёплым, игривым и ласковым, дождь рассеивался где-то на вершинах деревьев и кустов, не доставая до путников.

Пройдя метров сто по полого поднимавшемуся в глубь материка лесу, Ливастаэр выбрал по только ему известному признаку одно из деревьев и велел всем собраться под ним. И взяться за руки. Затем прижался щекой к гладкой оливковой коре и звонко произнёс несколько слов на незнакомом певучем языке.

В первый момент Тин думал, что фокус не получился, так как не произошло ровным счётом ничего. Как стояли они мокрые и продрогшие под ветками, так там и остались.

А потом вдруг потянуло откуда-то сквознячком и вокруг них начали сгущаться клубы то ли дыма, то ли тумана.

– Я, конечно, извиняюсь… – недовольно буркнул Тин, когда в этом тумане начали таять лица клонов, – но Васт… ты уверен, что процесс идёт правильно?

– Абсолютно, – донёсся ставший глуховатым голос анлезийца, – потерпи ещё несколько мгновений.

– Здорово, – первой охнула Линел, когда туман начал рассеиваться, – а говорили… анлезийцы никогда не пользуются зеркалами!

– А они и не пользуются, – довольно засмеялся Тарос и оглянулся на бывшую жену, чтобы полюбоваться её ошеломлённым личиком.

Ну и просто полюбоваться пару мгновений, пока она… нет, тьма побери, он не видит. А то устроит взбучку.

– Так это портал, что ли, был? – недоверчиво оглянулась Слава на крепко державшего её за талию мужа и вдруг ахнула: – А где моя Клякса?!

Попыталась шагнуть и тут же почувствовала неладное. Правая нога стала тяжелой, словно её замотали в гипс. Женщина глянула вниз, увидела уже знакомую яркую зелень и, успокоенно выдохнув, погладила её ладонью.

– Слезай с меня и выращивай ноги. И глаза. Будешь своими ножками ходить.

– Все тут? – командирским оком оглядел небольшой отряд Стан. – Никто не остался?

– Я следил, – мягко признался Васт, терпеливо дававший им время привыкнуть к новой обстановке.