Преданья старины глубокой - Александр Рудазов

От зятька неудобного избавился - два. Теперь не придется Тиборску на помощь идти - его дело сторона, с Глебом Берендеичем он ничем не связан. Пусть Кащей сколько угодно соседей потрошит - ему-то какое дело? Главное, чтоб его, Всеволода, не трогал. Точила, правда, грудь смутная опаска, что все же придет и тронет… но это уж, как водится, то ли дождик, то ли снег, то ли будет, то ли нет.

Русский человек спокон веку привык на авось надеяться.

- Ох, княже, кабы не пожалеть тебе… - послышался из-за трона тоненький голосок.

- Чего тебе, остолоп? - угрюмо отозвался князь.

- Пожалеешь потом, княже, да поздно будет… - пропищал Мирошка. Вопреки обыкновению, личико скомороха оставалось серьезным. - Силен ты, князь, веслами Волгу разбрызгать, а Дон шеломами вычерпать! Тебе ли от Кащея под лавкой прятаться, да соседей ему на съедение отдавать?

- Не твоего дурацкого ума дело - звени своими бубенцами, да помалкивай! - злобно огрызнулся Всеволод, барабаня пальцами по подлокотнику.

Из гридницы боярин Фома вывалился красный, распаренный - ну точно в бане побывал. Его душил бессильный гнев - хотелось врезать кому-нибудь от души.

Однако вместо этого пришлось бегать по людским и конюшням, собирать свадебный поезд домой. Возвращаться несолоно хлебавши не хотелось - да что уж теперь поделаешь? Он безуспешно пытался разыскать княжича или дружку - но оба они как в воду канули.

Хлопоты со сборами затянулись чуть не до вечера. Но в конце концов все четыре повозки выехали во двор, готовые пуститься в обратный путь. На сей раз бубенцы с колокольцами из конских сбруй вынули - теперь-то что праздновать? Тиборские гридни смотрели угрюмо, один даже погрозил кулаком в сторону княжеского терема.

- Ну что, боярин, готово у тебя? - вынырнул откуда-то Яромир.

- У меня-то все готово! - огрызнулся Фома. - Ты что же это, а?! То все языкастый, аки бес мохнорылый, а тут будто воды в рот набрал?! Что ж теперь - так и вернемся несолоно хлебавши, да?!

Яромир придвинулся поближе и негромко сказал:

- Да ты не волнуйся попусту, боярин, все в лучшем виде обставим. Ты вот чего - как из города-то выедете, так ты особо лошадей не гони…

- А куда их гнать-то?! - вспылил Фома. - Мне теперь хоть совсем домой не ворочайся - ох, рассерчает на меня князь, ох и рассерчает!… Ох, кабы еще казнить не приказал сгоряча-то!… Ох, лучше мне и вовсе до дому не доехать!…

- Не причитай зря. Поезжайте себе потихонечку по дороге, никуда не сворачивайте, да меня дожидайте - я дотемна здесь останусь, а немного погодя вас догоню. Понял ли?

- Не очень… - смутился боярин. - Это ты чего удумал-то?

- Раз уж не вышло у нас по-хорошему невесту увезти, будем Глеба женить по старому закону…

- Это как?

- Умыканием.

Боярин приоткрыл рот, недоверчиво глядя на Яромира. Но постепенно его взгляд становился все уважительнее, а приоткрытый рот сам собой сложился в хитрую улыбочку.

- Молодец, дружка!… - прошептал он, сдавливая опешившего волколака в объятьях. - Так и надо этому лисовину старому! Сам управишься, или пару мечников в помощь оставить?…

- Помешают только, - отказался Яромир. - Позаботься лучше, чтоб из тиборчан никто от поезда не отстал - не то Всеволод на них зло выместит…

- Ясное дело! - подмигнул боярин. - А ты точно сделаешь, дружка? Обещаешь?!

- Обещаю, обещаю…

- Ну смотри у меня, чтоб честно было!

- Да успокойся, боярин… - лениво отмахнулся Яромир. - Дружка должен доставить жениху невесту, верно? Должен. Ну вот я и доставлю - даже если придется сунуть ее в мешок…

- Эй! - возмутился Фома Мешок.

- Боярин, если я говорю о мешке, это еще не значит, что я намекаю на тебя, - насмешливо прищурился оборотень. - Мне что - уже нельзя мешок упомянуть? Мешок. Мешок.

- Прекрати!

- Мешок.

- Да хватит уже!

- Мешок, мешок, мешок…

- Да тьфу на тебя, дружка, прекращай дразниться!

- Ладно, ладно… - усмехнулся Яромир. - Ступай к поезду. Да никому ничего не говори - пусть рожи и дальше кислые будут, не то заподозрят владимирцы неладное!

- Будь надежен, все исполню!… - все еще сердито кивнул боярин, торопливо подбирая полы тяжелого кожуха и устремляясь к веренице повозок.

Там он споро осмотрел все и вся, дважды перепроверил наличие каждого тиборчанина, а в конце для верности спросил у десятника Сури:

- Все ль на месте?

- Яромира недостает, да еще княжича, - степенно ответил рослый мечник. - Остальные все на месте.

- Этих ждать не будем - они вперед поехали, - спрятал глаза Фома. - Командуй своим, десятник.

- Слушаю, боярин, - кивнул Суря.

В обратный путь свадебный поезд двинулся уныло, без перезвону и радостного гомону. Кони ступали неторопливо, повозки еле катились, верховые горбились, не поднимая лиц. Чтоб только не видеть взглядов владимирцев - где сочувственных, а где и откровенно злорадливых. Кое-кому изначально не по нраву было, что владимирская княжна за тиборского князя замуж идет - нет бы за своего кого!

Четверо стрельцов, несущие стражу на вежах подле Серебряных ворот, глядели на уползающие вдаль повозки задумчиво, опершись на собственные луки.

- Уезжают, - сказал Сысой. - Впусту уезжают.

- Ага, впусту, - согласился Ефим. - А уж ехали-то, ехали! Гонору-то было!

- Пряники у них хорошие, - облизнулся Меркул. - Мне в лошажьем облике достался!

- Да чего вы о ерунде-то все?… - окликнул их четвертый - Алеша Попович. - Гляньте лучше, чего я припас-то! Медовухи аж целый кувшин!

- Ушлый ты парнище, Алешка! - потер руки Ефим. - Разливай давай!

Незаметно проводив свадебный поезд, Яромир тишком двинулся обратно - к княжьему подворью. На землю легли сумерки, тени удлинились - пронырливый волколак скользил в них, как рыба в воде, не попадаясь никому на глаза.

Воротившись к княжескому терему, он нырнул за старую скотницу и оказался нос к носу с вещим Бояном. Тот подтянул его поближе и спросил:

- Ну как?

- Все, уехали, - усмехнулся Яромир. - Как, старче, не передумал?

- Не пужайся, Волхович, на попятный не пойду, - плутовато улыбнулся старик. - А княжич где?…

- А, с поездом уехал, - отмахнулся оборотень. - Без него управлюсь - в этом деле он мне только помешает…

Василиса Премудрая возилась у печи, меся тесто для нового пряника. Прежний, испеченный перед самым отъездом Кащея, пропал понапрасну - зачерствел до полной несъедобности. Очень уж задержался хозяин Костяного Дворца в чужедальних краях - не дождалось его угощение.