Люди Льда. Книги 1-47 - Маргит Сандему

— Хорошо, значит я умеренна без соблюдения чувства меры. Входите и садитесь. Я скоро приду, только наведу красоту.

Они уселись, как и в прошлый раз, у камина, но сейчас их было трое. Это была большая разница. Винга сейчас выглядела исключительно красивой. Молодые люди с трудом отводили от нее взгляды.

Туда, где они сидели, был подан шикарный обед.

— В такую погоду невольно тянешься к теплу камина, — сказала Винга. — Уф, боюсь прихода весеннего равноденствия. Нам надо до этого момента накопить достаточно тепла.

Она, конечно, представила себя голой там, на горе, куда им придется подняться. Однако Хейке не пожелал, чтобы она говорила об этом откровенно. Может быть не стоит раскрывать их планов?

Конечно нет, и она озарила его успокаивающей блистательной улыбкой.

Эта улыбка отозвалась сильной болью в его сердце.

Нильс и Винга мгновенно нашли общий язык. На душе у Хейке стало мрачно. Он сидел, слушал их оживленную беседу и чувствовал, как грусть, печаль и досада охватывают его, но не мог выдавить из себя ни одного слова. Казалось, что у него перехватило горло.

Винга изъявила желание показать Нильсу весь дом и все владения. На последнее у них даже не хватило времени, но комнаты они осмотрели все до одной, и Нильс выразил свое восхищение тем, с каким вкусом они были обставлены.

Хейке не мог разделить по-настоящему его энтузиазм.

Александр Паладин жил сто пятьдесят лет тому назад, и роскошное убранство стиля барокко плохо вписывалось в это небольшое поместье в сельской местности Норвегии. Особенно потому, что стиль обстановки становился постепенно легче, прямолинейнее и практичнее. Рококо уступал место неоклассицизму. Но Хейке не знал таких изысканных слов, он лишь наблюдал и отмечал происходящие изменения.

Импульсивная Винга открыла даже дверь и в свою спальню, что было весьма нескромно, ибо там они увидели разбросанное легкое нижнее белье — свидетельство небрежности хозяйки. Но она была очень занята, и у нее не хватало времени на поддержание порядка.

— Ох, — воскликнула она с легким смешком и захлопнула тяжелую дверь, выполненную в стиле барокко. — Да, в этой комнате живет какая-то сумасбродка, не будем называть ее имени.

Нильс только рассмеялся. Он уже был полностью очарован Вингой.

— Здесь эта личность может не соблюдать таких условностей!

— Ох, за такие слова ты мне нравишься! — заявила в восторге Винга и быстро обняла его.

— Не слушай ее, — резко сказал Хейке. — Такими выражениями она разбрасывается повсюду.

Нильс и Винга легко и весело рассмеялись, а Хейке впервые почувствовал приступ настоящей ревности.

Когда они спускались по лестнице, он попросил Нильса подождать его в карете. Он должен переговорить со своей подопечной.

— Но зачем ты гонишь моего гостя, — запротестовала Винга. — Он может подождать у камина, а мы пройдем в мою контору. Это библиотека, но я называю ее конторой, когда хочу произвести элегантное впечатление на кредиторов и понравиться им. Идем, Хейке! Нильс, он сейчас будет играть роль опекуна, понятно.

В библиотеке было темно. Хейке хотел зажечь свечу, но Винга посчитала это излишним. Темнота больше располагает к интимности!

Этого-то он и боялся.

Разговаривали они тихо, так, чтобы их голоса не были слышны снаружи. Наконец ему представилась возможность спросить ее о поврежденной руке.

— На меня напали, — пробормотала Винга, стоя с ним рядом. — Я была на кладбище, и на обратном пути меня в кустах подстерег неизвестный. Он был с ножом. Я ударила его коленкой и убежала, пока он валялся на горке.

Хейке сжал ее прохладную руку.

— Нет, пора что-то предпринимать.

— Да, — шепотом ответила она.

— Больше никуда не ходи! В четверг я приеду.

— Хейке, в одном их рецептов говорится что-то о крови козла. И курицы. Ее следует мешать с кровью девственницы. Хейке, я отказываюсь убивать для этого животных! Не пойду на это!

— Успокойся, — сказал он. — Все это я уже организовал. Не убивал козла, только немножко порезал его. Рана уже зажила.

— Прекрасно! А курица?

— С ней было еще проще.

— Но от тебя требуется еще больше! Для другого колдовского зелья необходима голова черного кота. Хейке, любимый, я этого не вынесу, я обожаю зверей! О, нет, это не в колдовском зелье, это должно быть просто с нами.

— Голова черного кота есть в кладе Людей Льда. Полностью высушенная и старая. Хранилась несколько сотен лет. Однако сила ее не в этом. Она заговорена старыми ведьмами и этим сильна. Но, Винга, ты говоришь, у тебя появились проблемы с кредиторами?

Она опустила плечи.

— Да. Но тебе этого знать не положено.

— Ты что, немножко рехнулась? Именно поэтому я здесь! Понятно?

— Мне нужно купить фураж для скота, своего не осталось. А платить мне сейчас нечем.

— Сколько?

Винга назвала сумму, и он обещал попытаться раздобыть денег.

— Спасибо, — прошептала она. — Что бы я делала без тебя? Ты все раздобыл? Я имею в виду для ночи в четверг.

— Да, с помощью Нильса.

— Он знает?

— С ума сошла! Конечно, нет! Если об этом узнают, мы оба окажемся за решеткой. Или еще хуже: народ возьмет дело в свои руки и нас сожгут. Тебе понравился Нильс? — Закончил он с тревогой в голосе.

— Конечно!

«Сейчас сердце мое перестанет биться», — подумал Хейке. Но этого не произошло.

— Мне остается одно средство, — вслух подумал Хейке.

— Какое средство?

— Нет, ничего.

Винга схватила его за руку.

— Ты говоришь о средстве, полученном от Суль? Однажды ты рассказывал о нем. То, что убивает половое влечение? — прошипела она. — Уничтожит твои чувства ко мне. Почему ты решился на такое?

— Чтобы дать тебе свободу.

— Я не просила тебя о свободе! Лучше наберись смелости и забери ее! Иного я тебе не позволю, не смогу, не смогу!

Винга заплакала, по щекам ее полились слезы.

— Ты мой, — пискнула она приглушенным и жалким голоском.

Возможно ли устоять перед таким?

— Я не стану принимать его, — пообещал он. Она вытерла слезы и снова стала прежней беззаботной Вингой.

Разговор был закончен, они возвратились к Нильсу.

— Надеюсь, вы скоро навестите меня снова, — проворковала она и обняла на прощание Нильса, что болью отозвалось в сердце Хейке. — Оба приезжайте!

Хейке же она мимоходом поцеловала в щеку, словно старого дядю, и они отправились в обратный путь. Винга помахала им на прощание перевязанной рукой.

Наступили сумерки, и снег казался уже более серым. Небо покрылось тяжелыми свинцово-серыми тучами, в воздухе чувствовалось напряжение. Проблески весны исчезли.

Хейке беспокоил предстоящий четверг. Они должны будут раздеться догола, он и Винга. На улице, в холодную лунную ночь. Мысль о том,