Короли Жути - Николас Имс

– Ну ты и копуша, – сказал южанин.

– Да пошел ты, – ответила она, стукнув по земле концом рукояти, как завоеватель, покоривший язычников.

Поцелуй был внезапным, как молния, и яростным, как шторм. Железные когти сжались на горле Ганелона. Рукой в латной перчатке он схватил диву за волосы. Она прокусила ему губу.

Наконец они разомкнули объятья.

– Ох, ради милостивой Весенней девы! – вздохнул Гэбриель. – Оказывается, не только я обожаю играть на публику. Вы как, закончили или…

– Пока закончили, – заявила Живокость, глядя на Ганелона, будто палач, ненадолго отложивший орудия пытки.

– Пока закончили, – кивнул Ганелон, растянув окровавленные губы в улыбке.

Гэбриель вскинул меч:

– Вот и славно. А теперь надо отыскать…

Клэй догадывался, чье имя хотел произнести Гэбриель, но Листопад нашел их первым.

Виверна ударилась о землю, как якорь, брошенный на мелководье. Захлопали черные крылья, ошметки тел разлетелись во все стороны. Когти и шипы пронзали наемников, будто соломенные чучела. Шипастый хвост проткнул грудь одному из монахов в алой рясе, поднял его в воздух. Бедняга жутко завопил, давясь струей ядовитой пены. Ашатана небрежным взмахом стряхнула его с хвоста, ткнула мордой в следующего монаха и впилась в него, разворотив тело от горла до живота и выедая дымящиеся внутренности.

Остальные монахи, повинуясь колдовскому очарованию дивы, встали живым заслоном между виверной и своей госпожой. Площадка, расчищенная для Живокости, по-прежнему пустовала – грандуальские наемники благоразумно нашли себе других противников, благо их было хоть отбавляй, а подданные Листопада сторонились и огромной черной виверны, и ее наездника.

Листопад. Осенний сын.

Герцог Крайнийский сменил обтрепанный багровый плащ на серебристо-зеленый чешуйчатый доспех. Левую руку закрывали багряные металлические пластины, соединенные с оплечьем, а на голове красовался шлем, такой же серебристо-зеленый, как доспех, с раструбами, прикрывавшими прижатые уши. От лба к затылку гребнем спускалась полоса длинных ало-оранжевых листьев.

Если честно, то шлем с виду был ничего так, вполне подходящий для какого-нибудь лесного царя. Ну, Клэй видывал и похуже.

– Гэбриель, – окликнул Листопад со спины виверны и указал на поле боя, – это все твоих рук дело?

Гэбриель помотал головой:

– Не я первым начал войну. Не я устроил осаду Кастии. Не я грозился уничтожить Престолы, если они посмеют вмешаться в происходящее. Это все ты, Листопад. Или ты предпочитаешь, чтобы тебя называли Отступником?

Друин утратил заносчивость быстрее, чем обнищавший аристократ, к которому явились ростовщики. Он раскрыл было рот, но тут его разномастные глаза углядели косу, наподобие флага воткнутую в пропитанную кровью землю. Под маской напускной невозмутимости на лице друина заметались самые противоречивые чувства, как акулы на мелководье.

– Ашатана, – повелительно произнес Листопад, и виверна, присев, наклонила голову.

Друин соскользнул на землю, нырнул под кожистое крыло и вытащил из ножен за спиной первый меч. Клэй уже видел этот клинок в Линдмуре; Сумрак говорил, что он зовется Скверна. По черной обсидиановой поверхности струились светящиеся, будто расплавленные, изломы, а воздух над ними дрожал от жара. Виверна пронзительно взревела, запахло застарелой кровью, и по телу Клэя прошла судорога какого-то животного, первобытного страха.

Монахи рванулись к Листопаду, а Живокость взглянула в небо, и Клэй сообразил, что вот-вот случится неладное.

Из серых туч к земле неслась стая черных виверн, извивающаяся воронка вихря из крыльев, когтей, клацающих челюстей и хриплого визга. Дива отскочила в сторону, а одна из жутких тварей грудой камней обрушилась на Ганелона и вцепилась в него острыми когтями. От неожиданности южанин выронил топор и дико взвыл. Живокость, кувыркнувшись, схватила косу и бросилась на помощь Ганелону.

К счастью, многие наемники, заметив происходящее, тоже прибежали на подмогу. Среди них был «Авангард» и сыновья Баррета вместе с остальными «Царями ночи». Арик Слейк, неудачливый игрок в карты, на бегу вонзил свое верное копье Соколиный Ветер прямо в грудь одной из виверн. В битву с выводком жутких тварей ввязались и Брыкливый Джорма, у которого на месте правого глаза багровела кровавая рана, и Мэй Драммонд, изрядно помятая вепрем.

Клэй перевел взгляд на Листопада. Друин всадил Скверну в землю, сияющие разломы угасли, а из-под ног бегущих монахов вырвались фонтаны кипящей лавы, взметнув ввысь кошмарную мешанину камней и тел в алых рясах. Многих взрывом отбросило в лавовые озерца, растекшиеся по земле, или зацепило брызгами расплавленного камня. Клэй тяжело сглотнул, глядя, как бедняги заживо сгорают в огненной купели или безуспешно пытаются содрать с себя пылающие одеяния.

Раскаленный меч остался торчать в земле, а Листопад потянулся к рукояти второго меча, Мадригала. Внезапно какой-то ловкий монах, незаметно подобравшийся к друину, замахнулся кулаком, целя Листопаду в горло. Запела сталь второго клинка, и монаху начисто отсекло вытянутую руку. Он зашатался, а Отступник пинком отправил его в лавовое озеро.

Одна из виверн сбила с ног Матрика. Он покатился по земле, изо всех сил уворачиваясь от чудовищных когтей и от ударов ядовитого хвоста, и при каждом удобном случае пырял кинжалами брюхо твари.

Муг отступал от троицы желтоглазых орков. Клэй было двинулся на помощь, но вовремя заметил, как волшебник выхватил из бездонной сумы знакомый предмет – один из немногих магических амулетов, сделанных самим Мугом. Так называемый Перевитый Посох больше всего походил на то, что получилось бы, если бы два жезла – белый и синий – заперли в темном чулане и предоставили самим себе. Зная, что последует дальше, Клэй невольно проникся жалостью к оркам. Муг покрепче сжал посох, стараясь не выпустить его из рук, выкрикнул какое-то непонятное магическое заклинание – и посох начал колотить всех троих орков одновременно.

Тем временем Живокость взмахнула косой, и виверна, напавшая на Ганелона, лишилась головы. Южанин высвободился из когтей твари – несколько ошарашенный, но не изувеченный – и потянулся за топором.

Прошло всего несколько мгновений с тех пор, как прилетел выводок виверны, а Клэй уже упрекал себя за беспомощность и безделье. От этого важного занятия его отвлек голос Листопада:

– И что еще наговорил вам Сумрак?

Отступник медленно обогнул лужицу лавы, не сводя глаз с Гэбриеля. Откуда ни возьмись к друину подскочил Деккарт Клируотер и занес для удара свой верный молот с двумя рукоятями.

«А вдруг получится…» – затаив дыхание, подумал Клэй, ведь друинов, способных предвидеть ближайшее будущее, иногда можно было застать врасплох. Увы, Листопад с легкостью уклонился от удара и небрежным взмахом клинка разрубил Деккарта напополам.

Гэбриель мог бы внезапно (и наверняка безуспешно) напасть на друина, но Листопад был слишком далеко, а сам Гэб никогда не упускал случая побалагурить перед битвой, дразня и отвлекая противника. Клэй сомневался, что сейчас это сработает, но попробовать не мешало.