Риджийский гамбит. Интегрировать свет - Евгения Сафонова

Учтиво поклонился эльфу-изменнику – и, отвернувшись, прошествовал мимо него к Дэнимону, который стоял у одного из шатров с отсутствующим видом. Криста успокаивающе сжимала руку принца, Восхт что-то тихо говорил ему, однако оба притихли, когда эльф приблизился к ним.

Дэн бесстрастно смотрел, как бывший советник его отца опускается перед ним на колени.

– Повелитель Дэнимон, – молвил эльф, глядя на наследника престола снизу вверх.

Эсфориэль и Фаник первыми последовали его примеру. Восхт поторопился присоединиться, настойчиво дёрнув за руку Кристу, вынудив сделать то же; а там и остальные эльфы, стоявшие поодаль, тоже преклонили колени.

Хм… значит, у нас действительно может получиться.

– Да здравствует Повелитель, – негромко произнёс Алья.

Сарказм в его голосе был почти незаметен, но, услышав эти слова, Дэн вздрогнул. Перехватил взгляд владыки дроу, отсалютовавшего ему клинком с насмешливым уважением.

Выражение в глазах эльфийского принца наконец приобрело некую осмысленность.

– Да здравствует, – эхом откликнулся он.

Обвёл взглядом дроу, молчавших в рассветной тишине, эльфов, которые отныне были его подданными, и два тела на траве, благодаря щиту Лода уцелевших в багровом огне. Какое-то время смотрел на мёртвого отца, обманутого и убитого мёртвым братом, лежавшим рядом.

И, закрыв лицо руками – отчаянным, порывистым, мальчишеским жестом, – всё же позволил своим плечам судорожно вздрогнуть.

На втором часу пиршества Алья, поднявшись со скамьи, знаком попросил тишины. Когда просторный чертог окутало молчание, вскинул свой кубок.

– Я хочу почтить этой чашей всех, кто не дожил до сего дня, – произнёс Повелитель дроу звучно и бархатно. – Всех, чья кровь пролилась в напрасных распрях, всех, кто не должен был умирать.

Повелители, сидевшие за высоким столом подле него, их Первые Советники и Криста, примостившаяся рядом с Дэном, молча поднялись следом. Мы с Фаником и Восхтом – тоже. Потом и остальные присутствующие встали на ноги, один за другим: будто волна, стремительно катившаяся от одного длинного стола к следующему.

Кубки к губам все поднесли почти одновременно. Эльфы, дроу, лепреконы и люди.

И на сей раз я действительно пригубила своё вино.

Новое празднество в честь заключения мира, конечно, проводили не в том же замке, где свершилась резня. Тот, как я узнала, все эти восемнадцать лет стоял заброшенным – со дня рокового пира его окрестили проклятым местом. Сейчас мы восседали в чертоге королевского дворца Мирстофа, принадлежавшего Навинии. Те, кто не вместились в чертог, пировали в шатрах, разбитых в саду, а по всей столице людей пили и гуляли её ликующие жители.

Ликовали в первую очередь, конечно, из-за возвращения принцессы, а вовсе не из-за мира с тёмными. Но я надеялась, что хотя бы часть радуется и последнему.

План увенчался успехом. К тому времени, когда светлые проснулись, армия тёмных отступила обратно в свои туннели, предоставив объясняться с ошалевшими эльфами и людьми их главнокомандующим и «нашим» светлым. Конечно, поначалу им никто не верил, но очнувшиеся маги прямо на месте досмотрели память и всех командующих, и Фаника, и Дэна, и Эсфориэля, и даже Навинии, милостиво позволившей это сделать. И, поделившись увиденным со всеми остальными, с изумлением признали, что всё сказанное – правда. Злодеи – Фрайн, Авэндилль и вирт Форредар, ныне покойные. Последний сознался в своём преступлении принцессе, попытавшись её отравить, а первый обезумел и высказал истину всем, кто остался бодрствовать, после убийства венценосного брата. Вся армия светлых находилась в полной власти дроу, получивших прекрасную возможность истребить их всех, но не воспользовавшихся этим.

В итоге доказательства нашей невиновности и мирных намерений вышли более чем убедительными.

Конечно, светлые ещё не один час стенали по убитому Повелителю, бурлили и спорили, пытаясь поверить тому, что услышали, и принять, что в войне нет нужды. Но в конце концов, вняв увещеваниям своей любимой принцессы и новоявленного Повелителя Дэнимона, – которого любили не меньше Навинии и больше его почившего отца, – успокоились.

И тогда, позвав Акке, Навиния и Дэнимон передали дроу приглашение на новый пир…

– Если дети Вини когда-нибудь попросят маму поведать трогательную историю их знакомства с папой, – задумчиво молвил Фаник, глядя на возвышение, где восседали Алья с Навинией, – мне хотелось бы при этом поприсутствовать.

Усмехнувшись, я проследила за взглядом принца. Четверо владык сидели за высоким столом бок о бок, и Навиния, скармливая Клементу какое-то лакомство со своей тарелки, беззаботно щебетала о чём-то с владыкой дроу. Рядом – Первые Советники: тот самый лепрекон, которого я уже лицезрела на давнишних переговорах во дворце тёмных, Лод, Эсфориэль… и Мирстайл. Конечно, другие советники Навинии роптали, что принцесса поставила над ними какую-то зелень, но та любезно напомнила им, что раньше они собирались сделать эту зелень своим королём, при этом оставив законную Повелительницу на растерзание врагам, и советники быстро умолкли. Народ же только обрадовался этому известию – Стайл успел им полюбиться – и честил на все корки вероломного покойничка, занимавшего этот пост ранее.

Я понимала, что положение Мирстайла скорее фиктивное. Да и сам несостоявшийся владыка людей, как мне казалось, это понимал. Но зачем назначать действительно сильного Советника на то недолгое время, что осталось до свадьбы принцессы с Альей? Навиния и сейчас чутко прислушивается к мнению Повелителя дроу, которому советует Лод. А после свадьбы наследник рода Миркрихэйр займёт свой почётный пост подле того, кто будет править и дроу, и людьми.

Конечно, это случится не прямо сейчас. Надо, чтобы дроу окончательно вернулись в подлунный мир, чтобы люди привыкли к миру с теми, кого они приучились бояться, – тогда весть о помолвке не вызовет возмущений. По этой же причине Навиния не стала разгонять всех своих предателей-советников сейчас, хотя очень хотела: смене органов власти лучше происходить постепенно, дабы не подбивать обиженных подданных на подстрекательства к бунту. Лод поручил иллюранди бдительно отслеживать опасные настроения среди эльфов и людей, и несколько человеческих индивидуумов, которых не устраивал ни мир с дроу, ни возвращение своевольной принцессы, уже сидел в дворцовых темницах. Вроде бы у остальных это отбило желание к разговорам на подобную тему… но, с другой стороны, и времени пока прошло всего ничего.

Лепреконы на этом пиру были единственными, кто смотрел на дроу без всякого напряжения. Сейчас их Повелитель, меднокудрый, казавшийся совсем юным, о чём-то смеялся с Альей: так же, как смеялся, когда Лод в начале пира с торжественным поклоном преподнёс ему ларец с чёрными жемчужинами. Принять артефакты обратно венценосный лепрекон отказался, а кражу из своей сокровищницы назвал восстановлением справедливости. Лишь сказал, что теперь ему ясна причина таинственного побега его казначея, над которым он ломал голову все эти дни, подозревая доселе честнейшего старика в хитроумных растратах, не обнаружившихся даже после тщательнейшей проверки бумаг.