Инквизитор. Часть 6. Длань Господня - Борис Конофальский

— Исправит, не волнуйтесь, он хороший лекарь, а если нет, поедете в Ланн, там живёт знаменитый костоправ, не помню, как его зовут. Уж он точно всё исправит. Вы сможете сидеть в седле?

— Вы шутите, кавалер? — Гаэтан Бертье засмеялся.

Этот смех был немного наигранным. Волков это прекрасно чувствовал. Бертье досталось, досталось немало, просто он никогда не покажет, что ему плохо.

Волков кивнул и повернулся к Увальню.

— Александр, к вашей силе ещё бы хоть чуточку умения…

— Я был плох? — Спросил Увалень очень взволнованно. Видно, что мнение кавалера было для него важно.

— Нет, конечно, вы не были плохи, вы спасли ротмистра, без вас он бы не дошёл до врага. Вы были великолепны, Александр, но с оружием вам нужно будет ещё позаниматься. Умей вы драться, вы бы были просто ужасающи.

Он разговаривал так спокойно со своими людьми, потому что дело, если честно, уже было кончено. Аркебузы и особенно мушкеты просто выкашивали горцев. От левого их фланга, того, где как раз и были стрелки, почти ничего не осталось. Здесь, у этой стороны оврага, у врага не осталось ни одного сержанта, офицеров тут тоже не было. Первый раз за всю свою жизнь кавалер наблюдал такую картину, когда непобедимые горцы без приказа и без строя, без знамён и барабанного боя начинали выходить из сражения. Просто поворачиваться и уходить. А некоторые ещё при этом бросали пики. Он не мог поверить своим глазам, но это было правдой. Вскоре это позорное отступление приобрело лавинообразный характер. Теперь даже сержанты не останавливали солдат. А офицеров так и вовсе не было видно.

К нему подъехал сам фон Финк. По нему было видно, что старик и сам немного поучаствовал в деле.

— Поздравляю вас, капитан, — сказал ему кавалер, — не каждый может похвастать, что разбил горцев так, что они разбегались.

Капитан принял поздравление как должное, но ничего не сказал Волкову о том, что, не подоспей он со стрелками и не рань их капитана, то дело кончилось бы совсем не так. Он подбоченился и со всей важностью, на какую был способен, ответил:

— Прикажете догонять их, кавалер?

— Нет, никуда они без лодок не денутся, сейчас нам лучше поспешить к Рене и Брюнхвальду.

Пока они разговаривали, солдаты фон Финка и стрелки спрыгивали в овраг, добивали раненых. Никаких пленных. Пусть горцы знают, что и с ними никто церемониться не будет. Заодно солдаты обшаривали карманы мертвецов и раздевали их. Доспех-то, если ты взял его на поле боя и надел на себя, у тебя уже никто не отберёт. Это твоя добыча, которую не будут считать сержанты.

— Пусть всё оружие тоже заберут, — сказал Волков фон Финку, глядя на эту картину.

— Я уже распорядился, — заверил его капитан.

А смелый сержант Вилли решил вылезти на южный склон оврага и поискать что-нибудь там. И его храбрость была вознаграждена.

Он нашёл убитого знаменосца. Тот, как и положено столь уважаемому человеку, был в отличных доспехах, а под ним был великолепный флаг. Красный с чёрным медведем на задних лапах.

Эти болваны даже забыли про свой флаг, когда вытаскивали своего капитана.

Отличные доспехи, кошель знаменосца и знамя врага! В это день молодой сержант стрелков Вилли сразу для всех остальных солдат и даже сержантов стал уважаемым и состоятельным человеком.

Ах, какое же всё-таки сладкое ремесло — война.

Волков перед тем, как повернуть коня на запад, ещё раз заглянул в овраг. Весь он был завален раздетыми телами врагов, там было их не менее сорока. А значит, и раненых ещё столько, если не вдвое больше. С райслауферами было покончено. Теперь он ехал, чтобы покончить с войсками кантона. Он торопился.

Они слышали, как бьют и бьют пушки, значит, бой ещё шёл, а когда они были уже близко, то к ним навстречу прискакал вестовой:

— Господин, — доложил тот, — ротмистр Брюнхвальд просил вам сказать, что горцы добрались до оврага и мнут его, он не простоит.

— А кавалеры что? — Зло спросил Волков.

— Кавалеры кинулись на вражеских арбалетчиков, теперь я не знаю, где они. — Просил посыльный. — Господин, поторопитесь, господин Рене не выстоит. Сомнут нас еретики.

Просить было не нужно:

— Офицеры, поторопите солдат, шире шаг. Шире! — Кричал кавалер. — Вилли, Вилли, ты где?

Нагруженный трофейными доспехами, прибежал молодой сержант, таща за собой ещё и знамя горцев:

— Брось ты это всё, — говорил ему Волков. — Беги на помощь Рохе, Рене и Брюнхвальду.

— Нет, господин, побежать я смогу, но не брошу, ничего не брошу. Эй, ребята, на помощь ротмистру Рохе… Надобно будет пробежаться.

Он погнал стрелков вперёд.

— Фон Финк, со всей возможной поспешностью… Со всей возможной… — Крикнул кавалер и поскакал обгоняя стрелков.

— Не извольте волноваться, кавалер, — вслед ему кричал капитан, — бежим, бежим.

Рене не выдержал удара. Несмотря на страшные потери от пушек и арбалетов ламбрийцев, как только кавалеры ускакали гонять докучавших им арбалетчиков, колонна горцев пошла вперёд. Пошла быстро. Не потеряв ни секунды, спустилась по пологому склону оврага и полезла на холм. Теперь пушки могли достать только её хвост. А голова впилась в линии Рене.

Пики в пики, навал, хруст и ругань. Хоть и нужно было лезть вверх, горцы лезли с таким остервенением, что линии в центре стали сразу гнуться. Рене сам кинулся выправлять дело, но не выходило, сразу появилась куча раненых, пик у горцев было больше, доспех у них был лучше, да и самих их было больше. Пушки били, но рвали они только хвост колонны, а остальные упрямо лезли вверх. Хотя и им доставалось от арбалетчиков, бившим по ним почти в упор. Уже через десять минут линии Рене стали смешиваться. Сержанты надрывались, орали, били людей, но ничего сделать не могли. Горцы мяли их. Тут уже и Брюнхвальд полез, не поспеши он, так центр разорвали бы уже через несколько минут. Но он перед тем, как залезть в свалку, послал гонца к кавалеру.

И Роха тут был, орал так, что надувались жилы на горле под черной щетиной, его люди стреляли и стреляли, быстро, как только могли, но ничего не могло остановить баталию непобедимых горцев.

Брюнхвальд проклинал себя, думая, что поздно послал посыльного к кавалеру. Он уже сам был среди солдат, сам какое-то время помогал удержать этих настырных чертей в овраге. Но надежд у него не было. Карл думал только о сыне. Он наделся, что у Максимилиана хватит ума уехать, а не лезть в кашу, когда горцы продавят у Рене центр, только об этом думал старый ротмистр.

И тут у восточного склона холма запыхавшиеся от быстрой ходьбы появились стрелки. И перед ними в своём роскошном бело-голубом наряде на великолепном коне и в драгоценных доспехах ехал сам кавалер Иероним Фолькоф, господин фон Эшбахт, Защитник Веры, сам Инквизитор.

— Эшбахт! — Заорал рядом с Брюнхвальдом какой-то солдат.