Бар «Безнадега» - Мира Вольная

- Не хочу, - мотаю головой. – Не сегодня.

«Мя», - подползает чудовище ближе ко мне. Глаза мерцают зеленым.

Я проверяю список, убеждаюсь, что новых душ нет, все еще вижу в нем имена Карины и Марии, сжимаю руки в кулаки.

«Мя-мя», - снова хрипит монстр у ног и нагло запрыгивает на кровать, бьет меня лапой по руке, бодает башкой.

- Что?

«Мя-я-я», - настаивает на чем-то непонятном наглая летучая мышь.

- Ты совесть моя, что ли? – выгибаю я бровь и все-таки нажимаю на вызов напротив пропущенного от Доронина. Гудки звучат в трубке слишком долго, чтобы я могла к этому спокойно относиться, сбросить вызов хочется до зуда. В голове начинают крутиться мысли, все какие-то поганые. Возвращается мерзкое тянущее чувство, зудит мошкой на подкорке. 

- Громова! – вместо Доронина на другом конце провода Ковалевский. – Где ты, мать твою?

Он рычит, злится, кажется слишком раздраженным, и вопрос этот напрягает. Надо было все-таки задвинуть на свои благостные намерения и положить трубку. Но…

- Я звоню, чтобы рассказать о том, что случилось, Миш. Где Глеб?

Вискарь играет с моими пальцами. В голову лезет совершенно неуместная мысль о том, что с котами играть руками нельзя, но я не спешу останавливать кота.

- То есть на мой вопрос ты отвечать не собираешься? – сдерживаться у Ковалевского совершенно не получается. На самом деле, не получалось никогда, светлый, как ребенок: все всегда на лице и в голосе.

- Со мной все хорошо, Миш. Позови Глеба, пожалуйста, и, наверное, сам тоже останься, я не хочу повторять.

- Где ты? – продолжает настаивать Доронин.

- Со мной все хорошо, - повторяю терпеливо, почти по слогам, - я у знакомого. Позови к телефону Доронина.

- Ты у него, да? – звучит непонятным обвинением, звучит так, как будто Ковалевский имеет право на такой тон и подобные вопросы, на раздражение и злость, на обвинения.

А я не хочу в это играть, и отвечать не хочу, объяснять или оправдываться. У меня сегодня был действительно дерьмовый день. Я устала, в висках начинает пульсировать, разговор выходит каким-то однобоким.

- Ковалевский, - я поднимаюсь на ноги, подхожу к окну, потому что в спальне Зарецкого нечего особенно разглядывать, кроме репродукций Чанга…

Хотя черт его знает, может это и не репродукции.

…а мне нужно что-то разглядывать, чтобы не сорваться на светлого и не сбросить звонок. Сама звоню, сама бешусь – гениально, Эли.

- Давай еще раз, я позвонила, чтобы рассказать о том, что случилось в Ховринке, если ты не готов слушать, я повешу трубку.

- Эли… - он с шумом втягивает в себя воздух, молчит.

А за окном осенний мокрый лес: умытые сосны и елки и хмурое, тяжелое небо, капли стекают по окну, барабанят по подоконнику, срываясь с козырька, свет из окна дрожит в луже на лужайке. Я смотрю на все это и странно, но постепенно успокаиваюсь.

- Подожди, - все-таки выдавливает из себя Ковалевский. Я слышу глухой стук и потом тишину. Видимо, светлый все-таки пошел за Дорониным. Вопрос в том, почему вообще на мой звонок смотрителю ответил Ковалевский.

- Излагай, - в своей излюбленной манере тянет Доронин. – И да, я рад, что с тобой все хорошо, что ты смогла выбраться.

- Меня вытащил Зарецкий, - качаю головой, кажется, что все-таки слышу скрип зубов Ковалевского. Давлю вздох. Я ничего не могу с этим сделать, могу не реагировать и дать ему достаточно времени, чтобы остыть, могу надеяться на то, что его отвлечет Бэмби. Пока, правда, у нее не особенно получается, но прошло всего несколько дней. – Если бы не он, ты бы закапывал очередного собирателя. А теперь о том, что случилось в Ховринке…

- Мы нашли тело Игоря, - обрывает меня светлый, заставляя закатить глаза. Голос и интонации не изменились ни на миг.

- Я рада, - пожимаю плечами. – Выпиши себе премию.

- Эли! – рявкает Доронин.

- А что ты хотел от меня услышать? – вздергиваю я бровь.

- Что это не ты его убила, например? – его менторский тон раздражает почти так же, как требовательные нотки в голосе и словах светлого.

- Если не придираться и не копаться, - пожимаю плечами, - то по факту его убила именно я.

Из динамика не доносится ни звука. Смотритель переваривает информацию, похоже, Ковалевский занят тем же.

- Хорошо, - я почти вижу, как Глеб после своего протяжного «хорошо» снимает очки и принимается их протирать, - рассказывай, Элисте.

- Сегодня с утра мне позвонил Игорь, - начинаю, по-прежнему рассматривая деревья за окном, чувствую, как о лодыжку трется Вискарь. Я рассказываю им все так же, как и Аарону, только так же, как и ему, не говорю о том, что слышу эту дрянь в своей голове с того момента, как прикоснулась к телу Карины. Зарецкому стоит услышать это первому. Они молчат…

Спасибо тебе, Господи, за маленькие радости.

… вопросов не задают, не перебивают, возможно, бросают друг на друга многозначительные взгляды, но продолжают хранить молчание. И я почти расслабляюсь, им рассказывать проще, чем Аарону, я меньше сбиваюсь и меньше зависаю, лучше помню детали.

- Вы что-то нашли там, кроме Игоря? Что-то почувствовали? – спрашиваю после того, как заканчиваю.

- Мы видели, как ты упала, Эли, видели рой мух вокруг тебя, - отвечает Ковалевский. – Но кроме этого ничего. В Амбреле ничего нет. То есть нет ничего такого, чего бы там не было до сегодняшнего дня.

- Вы уверены?

- Контроль сейчас там, - тянет Глеб. – Все еще проверяют, но, если хочешь мое мнение, вряд ли что-то найдут.

- Новых трупов не было? Новых гнилых трупов?

- Нет.

Голос Доронина достаточно категоричен, и все же…

- Игорь считал, что следующим станет собиратель, Глеб, - напоминаю ему, подчеркиваю, потому что это кажется важным.  

- Я услышал тебя, и я рад, что с тобой все хорошо…

Ну, это как посмотреть.

- …посиди пока дома.

- Ага, - тяну не особенно вдохновенно, на что получаю новый скрежет зубов от Ковалевского, делаю вид, что не замечаю.

- Эли, я сейчас серьезно. Не лезь в это, мы разберемся. Вообще постарайся не высовываться хотя бы несколько дней.

- Глеб, если в списке…

- Будь уверен, она так и сделает, - доносится из-за спины голос Аарона, заставляя открыть глаза и отлепить лоб от прохладного окна.

- Зарецкий, - тянет светлый снова зло.

И Аарон забирает у меня из рук мобильник, разворачивает к двери, подталкивает в спину.

- Спускайся ужинать, - произносит одними губами.

А я торможу в дверях, слышу, как что-то продолжает рычать телефон в его руках голосом светлого.