Еретики Дюны - Фрэнк Герберт

Позади раздалось вежливое покашливание. Оно напомнило Таразе о тех, кто вчера до хрипоты спорил с ней в Совете, а теперь терпеливо ждали, когда она их примет.

Ждут моего решения.

Преподобная Мать Беллонда хотела убить Одраде, «и делу конец». Но решение по этому поводу так и не было принято.

На этот раз ты все-таки сделала это, Дар. Я ждала, что ты проявишь независимость, но такое!

Беллонда, старая, рыхлая и толстая, с холодными глазами и славившаяся своей природной порочностью требовала, чтобы Одраде осудили, как изменницу.

— Тиран сокрушил бы ее немедленно! — стояла на своем Беллонда.

Неужели это все, чему мы у него научились? — удивлялась Тараза.

Беллонда говорила, что Одраде не только Атрейдес, но и Коррино. В ее роду было множество императоров, вице-регентов и могущественных администраторов.

Это подразумевает неуемную жажду власти.

— Ее предки пережили Салуса Секундус! — не переставала повторять Беллонда. — Неужели мы никогда ничему не научимся после наших скрещиваний?

Мы научились создавать таких, как Одраде, подумала Тараза.

После того как Одраде пережила муки Пряности, ее послали на планету Аль Данаб, эквивалент Салуса Секундус. Там ее намеренно тренировали для дальнейшей посылки на Ракис. Природа на Аль Данабе была суровой, почти как на прежней Дюне, — высокие скалы и русла пересохших рек, холодные ветры, сменявшиеся знойными пустынными бурями, засухи, чередующиеся с обильными ливнями. Это считалось достаточной испытательной площадкой для тех, кто отправлялся на Ракис. Те, кто выживал в этих условиях, выходили из испытания крепкими, стройными и мускулистыми. Одраде оказалась крепче, чем многие другие.

Как мне разрешить ситуацию?

Самое последнее донесение Одраде гласило, что любой мир, даже такой принудительный, какой был создан Тираном, создает ложную ауру, которая может оказаться смертельной для тех, кто слишком сильно в нее поверит. В аргументах Беллонды были как сильные, так и слабые стороны.

Тараза посмотрела на Беллонду, которая стояла в дверном проеме. Как она безобразно разжирела! И все еще красуется впереди всех нас!

— Мы имеем не больше возможностей ликвидировать Одраде, чем возможностей ликвидировать гхола, — сказала Тараза.

Беллонда ответила тихим, спокойным голосом:

— Они оба сейчас слишком опасны для нас. Посмотрите, как ослабила нас Одраде своим рассказом о словах, которые она обнаружила в сиетче Табр!

— Разве послание Тирана ослабило меня, Белл?

— Ты знаешь, о чем я говорю. У Бене Тлейлаксу нет морали.

— Не меняй тему разговора, Белл. Твои мысли мечутся из стороны в сторону, словно мухи вокруг цветов. Что ты действительно здесь учуяла?

— Тлейлаксианцы! Они сделали этого гхола для своих целей. А теперь Одраде хочет, чтобы мы…

— Ты повторяешься, Белл.

— Тлейлаксианцы изготовляют ярлыки. Их подход к генетике — это не наш подход. Это вообще не человеческий подход. Они фабрикуют монстров.

— Они действительно их фабрикуют?

Беллонда вошла в комнату и, подойдя к Таразе, закрыла от Верховной Матери нишу со статуэткой Ченоу.

— Союз со священниками Ракиса — да, но не с Тлейлаксу! — накидка Беллонды зашелестела, когда она взмахнула сжатыми кулаками.

— Белл! Верховный Священник Ракиса — подделка. Его роль исполняет лицедел. Ты хочешь сказать, что согласна на союз с ним?

Беллонда сердито покачала головой.

— Верующих в Шаи-Хулуда — легион! Ты найдешь их везде. Какова будет их реакция, если всплывет наш обман?

— Нет, ты не права, Белл! Мы поняли, что в этом деле уязвимы только тлейлаксианцы. В этом Одраде права.

— Нет, не права! Если мы заключим с ними союз, то они останутся уязвимыми, а вместе с ними и мы. Нам придется служить планам тлейлаксианцев. Это будет похуже, чем наше многовековое подчинение Тирану.

Тараза видела порочный блеск в глазах Беллонды. Ее реакция была вполне понятной. Ни одна Преподобная Мать не могла вспомнить без содрогания те притеснения, которые испытывал Орден во время правления Тирана. Он бил их так, что Сестры не знали сегодня, уцелеют ли они завтра.

— Ты думаешь, что таким глупым союзом мы обеспечим себе вечные поставки Пряности? — спросила Беллонда.

Это был опять все тот же старый как мир аргумент, поняла Тараза. Без Пряности и мук ее трансформации не может существовать институт Преподобных Матерей. Шлюхи из Рассеяния наверняка имеют целью захват меланжи. Они хотят отнять Пряность у Бене Гессерит и наложить на нее лапу.

Тараза подошла к столу и села на кресло-собаку, которое приняло очертания ее фигуры. Это была проблема. Присущая только Бене Гессерит проблема. Хотя Сестры непрерывно искали и экспериментировали, им так и не удалось до сих пор найти подходящий заменитель Пряности. Космическая гильдия нуждалась в Пряности не меньше, чем Сестры, но они могли заменить ее иксианскими машинами. У Гильд-навигаторов была альтернатива.

У нас ее нет.

— И мы до сих пор не знаем, что тлейлаксианцы сделали с нашим гхола!

— Одраде откроет эту тайну.

— У нас нет достаточных оснований прощать ей измену!

Тараза заговорила, не повышая голоса:

— Мы ждали этого момента много поколений, а ты предлагаешь уничтожить весь проект одним махом, — она стукнула ладонью по столу.

— Блистательный ракисский проект больше не принадлежит нам, — заявила Беллонда, — и, наверное, никогда уже не будет принадлежать.

Сосредоточившись, Тараза попыталась снова оценить этот набивший оскомину аргумент. Он уже обсуждался во время последней встречи, состоявшейся вчера и закончившейся ничем.

Был ли проект гхола запущен первоначально Тираном? Если так, то что они могут сделать? Что они должны сделать?

За время долгого обсуждения мнение меньшинства было знакомо всем. Швандью мертва, но ее сторонники живы, и, кажется, Беллонда примкнула к ним. Не связала ли себя Община Сестер фатальными обязательствами? Сообщение Одраде о надписях в сиетче Табр можно расценивать как грозное предупреждение. Одраде подчеркнула это, рассказав, что эти надписи вызвали у нее обострение чувства опасности. Ни одна Преподобная Мать не могла бы легко пройти мимо такого сигнала.

Беллонда выпрямилась и скрестила руки на груди.

— Мы никогда не ускользаем из-под влияния наших учителей из раннего детства и от тех образцов, которые они нам преподали, не правда ли?

Это был типичный аргумент для диспугов Бене Гессерит. Он напоминал Сестрам об их особенной восприимчивости к образцам.