Магическая академия куртизанок - Ольга Коротаева

Заметила злобный отблеск во взгляде молодой особы с башней на голове, — ну и прическа! — и кулон на груди разогрелся так, что едва сдержалась от вскрика. Мощное заклятие! Дрожа и злясь, оглянулась на девицу с невинными глазами: и куда только стражники смотрят? Благородные деи не владеют магией — значит, она купила себе кровавую игрушку. И даже не жалеет на меня денег, ведь стоит амулет активировать, побрякушку можно выбросить. Захотелось подойти и образумить ее пощечиной. Кулон все нагревался, и я скрипнула зубами: не уймется!

— Вам нехорошо?

Заботливый голос верховного отвлек от мстительной девушки. Ощутив, как кулон едва не обжигает грудь, кивнула:

— Голова кружится. Кажется, я танцую не так хорошо, как вы…

Он остановился и, не отпуская моей руки, тепло улыбнулся:

— Это простительно, дея Селеста. Разрешите вас так называть? — Я кивнула: хотелось посмотреть на дею, которая отказала бы. А он продолжал: — Позвольте проводить вас туда, где можно отдохнуть.

Я недоуменно посмотрела на свою кисть в его ладони, верховный сжал ее как-то слишком уж сильно: ощущение опасности вспыхнуло молнией. Поспешно улыбнулась и затараторила:

— Благодарю вас, дей Лобо! Вы необычайно добры. Но сейчас мне срочно надо передать весть дею Пура… Совершенно вылетело из головы, когда вы предложили честь сопроводить на бал. Это очень важно, и я…

— Хорошо, — прервал верховный.

Отпустил мою руку и равнодушно отвернулся, к дею Лобо тут же подскочила красивая молодая женщина и, победно сверкнув синими глазами, закружила его в вихре танца. Я даже не поняла, та ли это девица с башней на голове или другая. Главное, рука моя свободна и папин кулон не жжет кожу на груди. Очень хотелось сорвать с шеи второй, подаренный верховным. Он неприятно холодил ложбинку и был слишком уж приметным. Сдернула и сунула в карман.

Растерянно огляделась среди танцующих пар. Возникло чувство, словно мое шикарное платье внезапно превратилось в лохмотья, а я сама — в уродину. Во всяком случае, на меня именно так смотрели — с жалостью и легким презрением. Плевать! Пусть думают, что хотят. Очень уж масляным взглядом мазнул верховный мое украшенное двумя кулонами декольте.

С трудом сдерживая желание неблагородно скрестить руки на груди, чтобы скрыться от неприятного внимания, я пыталась понять, куда можно отойти, чтобы не мешать танцующим, как подошел Вирдес. Друг с широкой улыбкой протянул руку и подмигнул:

— Теперь-то ты не откажешься потанцевать?

С благодарной улыбкой посмотрела на него и вложила пальчики в сильную ладонь дея Пура. Честно признаться, выглядел Вирдес превосходно! Трудно узнать в благородном дее в изящном светло-голубом сюртуке и уложенными в сложную прическу светлыми волосами вечно растрепанного приятеля из соседнего поместья.

— Что? — насторожился Вирдес. — Ты так пристально меня разглядываешь, словно впервые видишь.

— Такое чувство, — невольно усмехнулась я и сощурилась: — А ты, оказывается, весьма привлекателен…

— Ого! — Вирдес восхищенно сверкнул синими глазами: — Наконец-то ты признала это! Не прошло и… сколько тебе? Не прошло и десяти лет, как ты соизволила согласиться с неоспоримым фактом. — Подмигнул: — Может, подаришь мне первый поцелуй?

— И не мечтай, — фыркнула я.

При воспоминании о первом поцелуе улыбка растаяла. Не могу же рассказать, что он уже подарен… Как и признаться, что чувства мои были отвергнуты, а сердце разбито. Ах, как я мечтала об этом бале! Думала, что войду в эти двери, опираясь на руку отца. Даже если тот, о ком я столько лет думала, не узнает красивой дебютантке десятилетнюю девочку, дея Росио-то он заметил бы… Грезила, как увидит, обомлеет и пожалеет, что отверг меня. Все говорили, что я выросла настоящей красавицей! Будет кусать локти и умолять о прощении. Тайком смахнула слезу. Все напрасно!

— Тебе нехорошо? — взволнованно спросил Вирдес. — Ты побледнела.

— Да не особо, — мрачно хмыкнула я, ощущая, как папин кулон снова нагрелся. — Меня постоянно осыпают проклятиями. Одна девица так взъелась, что я удивлена, почему стражники не обращают на нее внимание… Защита отца едва отражает магию ее амулета!

Вирдес гадливо скривился:

— Стражники тоже люди, Селеста. Их можно купить или запугать. Если возникнет необходимость выбирать между неизвестной девушкой, которая привлекла внимание верховного и дочерью верховного мага, они предпочтут не замечать даже сильных проклятий…

— Но я тоже дочь верховного мага! — возмутилась я.

— Но они-то об этом не знают, — равнодушно пожал плечами Вирдес и назидательно проговорил: — Вот поэтому надо было соглашаться и идти со мной. Никто бы на тебя и не посмотрел… — Самодовольно улыбнулся: — Все бы любовались мной!

— Ну и самомнение ты отрастил, смотри не споткнись об него! — фыркнула я и покачала головой: — Если ты такой неотразимый, почему же никто с тобой не захотел танцевать?

Он посмотрел неожиданно серьезно и тихо ответил:

— Потому что я хотел танцевать только с тобой, Селеста. Давно хочу сказать…

Я вздрогнула и, замерев, уставилась на одного из мужчин. Он стоял ко мне спиной и разговаривал с пожилым бородатым деем. Показалось знакомым до боли и движение плечами, и поворот головы… Вот так же кивал тот, кому я отдала свое сердце. Не слушая смущенное бормотание друга, опустила руки и, словно сквозь удушающий белесый туман, направилась к темноволосому дею.

Я его ощутила даже во сне. Дей Адор Белен, мой личный палач и страшный кошмар! Распахнула глаза и посмотрела прямо в алые глаза мага. Он склонился надо мной и, придерживая покрывало, не двигался. Хотел раздеть? Поцеловать? Овладеть?! Запоздало вздрогнула и, с трудом взяв себя в руки, проговорила:

— Вы чудовище. Ненавижу вас.

Затаила дыхание в ожидании ответа. Сердце билось гулко и неровно, по телу прошла волна жара, ладони вспотели. Дей Белен не двигался, не спускал с меня глаз, словно я могу попросту исчезнуть. Жаль, что не могу…

— Что? — не выдержала я. — Рассчитывали изнасиловать меня во сне? Сожалею, я не так крепко сплю.

Он молчал, лишь пальцы, сжимающие мое покрывало, побелели, а глаза потемнели настолько, что кровавый оттенок почти растворился в блестящей черноте. Тело мое била нервная дрожь, от страха не могла остановиться и все говорила:

— Вы мне противны! Мутит от одного вида, плохо от вашего запаха… Не боитесь, что меня вырвет? Или вас это заводит?

— Вот как?

Голос его обдал колким холодом. Дей выпрямился, отпустил покрывало. Темный взгляд его не сулил ничего хорошего, впрочем, я хорошего и не ждала. Но все равно испугалась еще больше. Захотелось залезть под кровать, словно я снова маленькая девочка и дрожу в ожидании монстра, который вылезает из шкафа… Жаль, что на мне лишь тонкая сорочка! Когда попросила нательную ленту, к которой приучила нас с сестрами мать и без которой я ощущала себя обнаженной, Гасия посмотрела на меня так, словно у заведующей попросили пару бриллиантов.