Город Лестниц - Роберт Джексон Беннетт

ТЕ ЖЕ, КТО, ПОЛУЧИВ ВОЗМОЖНОСТЬ ВЫБРАТЬ, ДРОЖАТ И В СТРАХЕ ОТСТУПАЮТ, – О НЕТ, ТАКОВЫЕ НЕ БУДУТ ДОПУЩЕНЫ КО МНЕ.

– Я читала об этом здании, – бормочет Шара.

– Я так думаю, что ты о каждом здании здесь читала.

– Нет! Я читала об этом здании… совсем недавно.

Она подходит и дотрагивается до белых стен. Вспоминает строки из дневника Ефрема, цитату из письма сайпурского солдата, где он описывает смерть Жугова: «Мы пошли за каджем в город, к какому-то храму, белому с серебром, со стенами, изузоренными звездами из пурпурного стекла. Я не видел бога в храме и опасался, что это ловушка, однако наш генерал не проявил никакого беспокойства, лишь зарядил черным свинцом свой ручной пистолет и вошел».

Ноги ее не слушаются. Но она подходит к воротам храма – крашенное белым дерево с резьбой в виде звезд и меха – и распахивает их.

За ними открывается пустой двор. В колодце высоких стен голубеет небо. В центре – высохший фонтан, вокруг – низкие скамьи.

Шара медленно подходит к ним. И ощупывает, словно бы желая убедиться в их реальности.

«Неужели, – думает она, – именно здесь и сидел бог? А мой прадедушка – он сидел рядом? Или стоял над ним?»

Она медленно опускается на скамью. Дерево отвечает тихим скрипом.

«Неужели именно здесь погиб Жугов? Неужели это оно?»

Да, пожалуй, это оно и есть. Просто невероятно, что она видит это место, исчезнувшее из нашего мира вместе с целым фрагментом реальности. Но это, как она знает, вполне возможно. После Мига наступил полный хаос: где-то реальность проседала, распадаясь на части, и те исчезали, а потом вдруг снова проявлялись в видимом мире…

Она смотрит вправо. Дворик опоясывает низкая галерея: толстую рубленую крышу поддерживают белые деревянные колонны.

В одной она видит крохотную черную дырочку. На высоте человеческого плеча, если человек сидит.

Сидит и, возможно, держит в руке пистолет. Приставив его к чьему-то виску.

Она подходит к колонне, и вдруг ее посещает необъяснимое чувство: внутри что-то есть! И это что-то смотрит на нее. «Я тебя здесь уже так долго, – шепчет крохотная черная дырочка, – так долго жду!»

– Сигруд, – хриплым от волнения голосом говорит она, – дай мне свой кинжал.

Он вкладывает в ее ладонь тяжелую черную рукоять. Шара делает глубокий вздох и просовывает острие клинка в дырку в дереве.

Острие со звоном наталкивается на что-то металлическое. Шара долбит дерево, расширяя отверстие, высвобождая то, что застряло внутри.

На камень пола со стуком выпадает что-то маленькое и черное. Шара нагибается и поднимает кусочек темного, очень темного металла, смятого там, где он ударился о дерево. Слиток небольшой – величиной с фигу.

Она взвешивает его в ладони.

«Жугов мертв, – думает Шара. – Мертв. Иначе… откуда здесь это?»

– Что это? – спрашивает Сигруд.

– Эта маленькая штучка, – тихо отвечает Шара, – и есть то оружие, что ниспровергло богов.

* * *

Они идут дальше по следу, который ведет через лабиринт путаных улиц и наконец приводит на середину чьей-то бывшей гостиной. И там обрывается.

– Где они? – удивляется Сигруд. – След заканчивается здесь!

Шара опускается на колени и осматривает пол – безрезультатно.

– Я так и не поняла, как именно ты находишь след. Где конкретно он заканчивается?

Сигруд показывает: это участок пола и не в углу, и не в центре комнаты.

– Еще один участок с помехами… – кивает Шара. – Просто не такой заметный.

– И что, думаешь, через него мы сможем выйти обратно?

– Я не думаю, что наша реальность – наша обычная реальность, в смысле – кого-то может отвергнуть. В отличие от этой. Вопрос только в том, где конкретно мы выйдем обратно?

– Я думаю, на этот раз тебе стоит пропустить меня вперед, – говорит Сигруд. – Мы знаем, что там наши враги, и они что-то… замышляют. Так что глупо тебе лезть первой. Согласна?

– Согласна.

Сигруд становится на то место на полу. И постепенно размывается в воздухе: сначала исчезает правая нога, потом пояс и плечи, правда, все происходит слишком быстро – глаза не успевают рассмотреть.

Она ждет. Терпение ее вознаграждает удивительное зрелище: из воздуха появляются голова и рука Сигруда.

Рука приглашающе машет, а потом прикладывает палец к губам.

Она идет к нужному месту, собираясь с духом.

В прошлый раз вокруг почти ничего не изменилось, но в этот… о, здесь все по-другому! Белый город исчезает, а сверху льется фиолетово-голубоватый свет утра. Вокруг бесплодные песчаные горы. Из меловой почвы торчат искривленные деревца – они низко пригибаются к земле, словно пасущиеся животные.

– Ну и где мы оказались? – интересуется Сигруд.

Шара лихорадочно перебирает варианты:

– Это не Мирград. Совершенно точно не Мирград. Интересно… Оказывается, между Старым Мирградом и реальным городом нет жесткой географической связи…

Сигруд нетерпеливо поднимает вверх указательный палец: мол, а поскорее сориентироваться никак нельзя?

– Думаю… думаю, мы рядом с Жугостаном.

Шара пригибает тонкую веточку дерева и разглядывает листья:

– Да. Этот вид можжевельника произрастает только рядом с Жугостаном. Они добавляли его ягоды в вино…

– Значит… значит, Жугостан так или иначе, но имеет к этому отношение?

– По правде говоря, я понятия не имею, – качает головой Шара. Она разворачивается и осматривает место, через которое они только что совершили переход: да, тут заметно некоторое воздействие Мига. Вот спекшийся песок, а вот перекрученные и мутировавшие деревья… Но в общем и целом – не зная о существовании точки помех, ни в жизнь не догадаешься, что здесь что-то не так с реальностью.

Шара отламывает ветку и сдирает кору, обнажая тонкую полоску зеленой сердцевины. А потом втыкает ветку в землю.

– Чтобы пометить точку входа, – поясняет она. – А теперь – веди.

След ведет в долину, потом в холмы, все выше и выше, они наконец взбираются на гребень, и оттуда…

– Ложись! – страшным шепотом приказывает Сигруд. – Ложись!

Хватает ее за плечо и валит лицом вниз. И вдавливает в мягкий песок склона.

Шара лежит без движения. И прислушивается. А потом слышит: голоса. И стук молотков.

Сигруд осторожно высматривает что-то через подлесок.

– Нас заметили? – шепчет Шара.

Он отрицательно качает головой:

– Нет. Но я не очень понимаю, на что смотрю.

– Мне можно приподняться?