Между - Альвдис Н. Рутиэн

– Послушай, добудь любые доказательства его смерти! Правда или ложь, мне всё равно, лишь бы Марх наконец назначил наследником меня! Что тебе надо – бери всё: жизни, драгоценности, монеты. Только докажи, что Друст мертв!

– А если он жив? Если он скрылся в полых холмах или на дне морском?

– Убей его. Ты сможешь, я знаю. Я видел, как ты убиваешь заклятьями.

– Это… это не так просто, мой эрл.

– Когда я стану королем, я вознагражу тебя за всё. Золотом – за всё человеческое… ну а за то, что человеку не понять, – так, как ты скажешь. Если тебе понадобятся жизни – ты их получишь.

– Господин. Андред. То могущество, которое у меня есть, я добыл сам. Тем, которое у меня непременно будет, меня не в силах одарить ни один король. А ты мне награду уже дал. Давно. Это твоя дружба.

Тот посмотрел ему в глаза:

– Принеси мне голову Друста.

– Постараюсь.

– Что тебе для этого надо?

– Самую жирную свинью. Он любит заезживать до смерти бедных хрюшек – и будет благодарен мне за новую.

Когда Андред понял, о ком говорит его филид, он побледнел.

…Дуб выбежал Деноалену навстречу.

То есть, конечно, дуб стоял на месте – но филид дошел до него настолько быстро, что совершенно не ожидал этого. И не успел внутренне собраться перед разговором с карликом.

– Случайная свинья! – заявил Фросин, с неожиданным проворством выпрыгивая из дупла.

– Она тебе не годится? – не понял Деноален.

Вместо ответа Фросин презрительно плюнул.

Свинья мгновенно оборвала веревку и… просто исчезла. У Деноалена возникло подозрение, что она через миг оказалась в своем загоне в Тинтагеле.

Карлик, ковыляя, подошел совсем близко:

– Полную плату придется платить.

– Что ты хочешь? – напряженно спросил филид. Ему и без слов было ясно, что Фросин знает всё. Знает, чего хочет Андред. Знает, с какой просьбой пришел Деноален.

Без ненужных слов – сразу к делу.

И карлик сказал без своих обычных ужимок. Сказал тихо и жутко:

– Арфу отдашь?

Арфа – душа филида.

Отдашь ли ты душу за то, чтобы получить возможность добраться до Друста? Только добраться, красавчик. Встретиться я вам помогу. С превеликим удовольствием помогу.

На большее и не надейся.

Отдашь ли ты душу за это?

А если отдашь – то как сможешь жить без души?

Хотя… если ты встретишься с Друстом, то, боюсь, глупо спрашивать о том, как тебе жить потом, хе-хе.

Друст вдруг встал, втянул ноздрями воздух. Нахмурился, принюхался снова:

– Идет. Уже совсем близко.

Он схватился за оружие.

Охотники удивленно посмотрели на него, а Лоарн хмыкнул:

– Вероятно, ежик очнулся от зимней спячки, и наш юный воитель спешит на битву с этим чудищем.

Друст изумленно посмотрел на него, на товарищей:

– Вы что, ничего не чувствуете?

Лоарн насмешливо поклонился:

– Это ты у нас великий охотник. Нам не сравниться с тобой.

– Погоди, – отстранил Лоарна Седой. – Друст, объясни, в чем дело.

– Враг приближается. Тварь… – он умоляюще посмотрел на командира: поверь хоть ты.

– Почему ты так решил? Я ничего не слышу, – в тоне Вожака не было осуждения или недоверия. Вопрос, и только.

– Это так же, как там, в ан-дубно. Я не могу объяснить…

– Кто-нибудь это чувствует? – Седой обвел Стаю пристальным взглядом.

– Нет.

– Ничего.

– Нет, Серебряный.

– Не знаю…

– Погоди-ка… А ведь Друст прав, – сказал, подходя к ним, Фейдауг.

Я – сила. Какой бы облик я ни принимал, я всё равно – самый сильный из них. Ну, разве что Седой меня… да нет, он, пожалуй, только хитрее. А Зверь на Зверя – и он бы против меня не сдюжил.

Я могу сокрушить любого – и потому так боюсь ненароком задеть кого-то. Что за радость в победе, в торжестве над врагом, если ты заранее знаешь, что он уступает тебе?

Что за радость в победе над слабым?

Это пусть слабые бьются за победу… шумные малыши.

А я бьюсь за землю. За мою землю. За земли Аннуина.

Мы, Кабаны, – мощь земли. Ее дикость, ярость, ее свобода. Лес, поглощающий жилища, бурьян, душащий поля, оползни, заваливающие дороги, – всё это мы. У каждой земли свой Кабан.

Если хочешь владеть землей – одолей одного из нас. Не то Кабан растопчет и пожрет тебя.

Меня не одолевал никто – просто короли Аннуина признали мою мощь и попросили о помощи. Или это и есть победа? – только не силой?

Неважно. Мне нравится у Седого, я радуюсь, вспарывая брюхо очередной твари – нечего пытаться отъесть кусок моей земли!

И еще я люблю возиться с щенками Седого, видеть, как из них вырастают славные волки… Теперь вот надо помочь этому… пусть не щенок, а жеребенок, но малыш хороший.

Глупый только, по молодости.

Конь и кабан бок-о-бок пробирались сквозь зимний лес. Невозможная, немыслимая пара… да только некому было удивляться при взгляде на них: людей в этих землях не было никогда, а духи леса просто видели двоих из Стаи… а облик – дело десятое. Два охотника Седого идут на тварь, и лучше убраться с их дороги – мало ли что.

…Седой сказал им: раз только вы двое чувствуете эту добычу – значит, только вам и идти. Бессмысленно поднимать Стаю: они просто не увидят врага.

Друст не мог слышать, как Вожак обратился к Фейдаугу: «Присмотри за ним. Мальчишка же, глупый!» – «Но славный мальчишка», – добродушно ответил Кабан-Наставник.

Вот они и шли через густой лес, который словно разбегался перед ними. Ни валежника, ни буреломов на дороге, даже густого ельника не встретишь. Конь рысил впереди, кабан – следом.

Остановили их звуки дурацкой песенки:

– Нет от волка никакого толка! Нет от волка никакого толка!

Деноален едва поспевал за Фросином, с царственным видом восседавшим на той самой хрюшке из священного стада (оказавшейся не только живой, но и неожиданно резвой) и бормочущим себе под нос всякую ерунду. Не прошло и времени одной стражи, как они оказались в таких глубоких снегах, каких не сыскать и за десятки дней пути на север. Филид мерз, жалея, что не знал заранее об этих холодах и не взял мехового плаща. Мысль согреться простейшим заклятьем почему-то не приходила ему в голову.