Земля вечерних звезд - Людмила Минич

Ак Ми Э рвалась навстречу плачу, а охотник все не пускал ее, и вдруг смех его оборвался.

– Знай, – яростно выдохнул, – не вернется он больше! А ты потоскуешь и опять захочешь пустить к себе в дом мужчину! Так знай: убить – не убью, малый род губить не стану, а жизни не дам! Или со мной, или ни с кем! А его не убил, потому что знал – уйдет адия и сгинет там! Обратно не вернется.

Тин Ло затих на миг, а потом вновь зашелся в плаче, горше не бывает, потому что Ак Ми Э все не шла. Ак Ло Тана хлестнуло этим новым плачем, как плетью. Он задрожал, вдруг сообразив, что наговорил совсем не то, что собирался.

– Прости, прости, Ак Ми Э… Злые духи голову запутали, совсем заморочили, – неловко оправдывался он, все еще сжимая ее руки, точно не разумея, что делает. – Я же для тебя… все, что хочешь… Я же тебе… Тин Ло буду любить, как родного, как мужчину выращу! Только позови!…

– Как родного?… – Девушка даже перестала вырываться от удивления. – Как ты сказал? Чужую кровь? Как родную вырастишь? Тобою, верно, и правда злой дух крутит! Да только не духа в том вина! Вырастишь, как родного?… Ты же его отца зимою чуть не уходил! Или не помнишь уже? Кабы не ви-тан, выгнали б его на смерть из И Лай! Пусти меня!

Он ослабил хватку, но недостаточно, чтобы девушке удалось вырваться.

– Ак Ми Э, прости, прости… Сама говоришь, – опять бормотал он, – тени прошлого не надо поминать. Ведь не уходил же я его? Ведь Сан Хи Э своими ногами утопал? Так или нет?… Вот и смотри, как он тебя любит… да сына своего. А я без тебя жить не смогу! Солнышко!

Он принялся целовать ее, девушка изо всех сил изворачивалась, но убежать не удавалось. В избушке заливался Тин Ло, о котором забыл не только отец, но и мать, и не было горше его крика.

– Солнышко!… Не могу, чтобы ты здесь без меня… А его нет уже, нет, и не будет!

– Пусти! – завизжала Ак Ми Э, стараясь, чтобы не брызнули слезы, но они все равно брызнули, злые, горькие. – Это тебя нет! Что с того, что ушел, что не вернется? Зато Тин Л о мне оставил! Слышишь – заливается? И никуда он не ушел вовсе! Только где тебе понять! Пусти!! Слышишь? Пусти!!!

Вырвалась, побежала, вскочила в домик и задвинула засов, хоть Ак Ло Тан и не гнался за ней. Только шаг один сделал, а потом встал столбом, уронив большие руки. Ак Ми Э подхватила на руки Тин Ло, пытаясь успокоить. Только как, если у нее самой слезы не меньше, чем у дитяти, хлестали? Так и проплакала, пока Сис Мя Э не пришла. Младенец уже давно, наревевшись, дремал в корзине, а Ак Ми Э все роняла слезы, вспомнив то одно, то другое из того, что сказал Ак Ло Тан. Да что она сама наговорила, не сдержавшись.

Сис Мя Э долго стучала, пока хозяйка открыла ей.

– Что же ты? Пора. – Она всплеснула руками. – Ты что это? Неужто снова наревелась? По Сан Хи Э своему рыдала? Опять?

– Нет. – Ак Ми Э обессилено взялась за узел, приготовленный к обряду. – По Ак Ло Тану теперь. По Сан Хи Э я не плачу больше. Не нужно это. А вот Ак Ло Тан… – Она всхлипнула снова.

– А что Ак Ло Тан? – Сис Мя Э с интересом глядела на бывшую подругу, почти позабыв, зачем пришла.

Ак Ми Э только рукой махнула.

– Приходил. Просился, чтобы приняла его. Кричал, что никому больше не позволит со мной сойтись. То просил, а то и грозил. – Она опять расплакалась.

– Ты-то чего рыдаешь? – Молоденькая Хранительница недоуменно подняла бровки.

– А то, что смотрю я, Сис Мя Э, и не узнаю Ак Ло Тана. Как будто и не знала никогда… Не только я тенью сделалась, но и он тоже., ■ – Да что говоришь-то? Какой такой тенью?

Сис Мя Э ловко подхватила узел, что передала ей Ак Ми Э. Та взяла сына, и они тронулись в путь.

– А вот такой. Как меня нет уже той, что пять зим назад была, так и он закончился. Не может быть, чтобы я так его позабыла. Тень одна осталась. То, что вокруг: глаза, кожа, руки-ноги болтаются, а нутро выгорело все…

Слезы закапали опять.

– Так чего тогда плакать, коли нет его, прежнего? – не понимала Сис Мя Э.

– Не понимаешь ты ничего! – в сердцах уронила девушка. – Потому и не могу успокоиться. Что ему нутро так выжгло? Неужто я? Я так его испортила? Покинула, а жить не дала? Может, на мне вина, а не на духах злых? Может, духи хотят, чтобы я за ту вину отдавала теперь?

Сис Мя Э пожала плечами:

– Спроси у Матушки лучше. Она все знает! Вот и скажет тебе. А еще лучше, знаешь? Попроси ее, чтобы с Ак Ло Таном словом перемолвилась. Ее он послушает!

– А ведь и правда, – Ак Ми Э даже остановилась, и Тин Л о обеспокоенно подал голос, ему нравилось идти. – Без Матушки не обойтись тут. И как я не подумала?

Они побрели дальше к священной роще тин-кос в молчании. Ак Ми Э прикидывала, как Матушке про Ак Ло Тана сказать, а молодая Хранительница готовилась к ритуалу, такому важному для И Лай. Не зря духи так сына Ак Ми Э нарекли. Тогда шум долго ходил по родовому поселку. Тин Ло – Священное Дерево. Кто бы мог подумать, что сын чужака из далекой Земли Адия и Ак Ми Э, неудачливой Хранительницы, станет новой надеждой для Рода? Но духи И Лай явно указали на дитя Ак Ми Э. Разве новое дерево, что пробилось в тот же день из-под земли в роще духов, первое за много-много лет, – не знак великой удачи и процветания?

Тин Ло начнет новую малую ветвь, священную, которой суждено возродить И Лай. Он будет указывать путь, священный путь, отмеченный предками. Духи дают благословение на то. Как долго его ждали люди И Лай! Как давно не появлялось новых деревьев в священной роще…

У рощи тин-кос девушек встретили Матушка, Су Ин, Старейшина и все Старшие Круга. Двинулись в глубь белой пены рощи духов, осторожно, друг за другом, стараясь не взмутить ее покоя.

Ак Ми Э наклонилась над ростком, найденным Матушкой в тот день, когда родился Тин Ло. Маленький и слабый, но уже чудесный. Когда-нибудь он станет большим и сильным, как остальные деревья. Странно только одно – он мог появиться только из корней дерева тин-кос Ак Ми Э, но вытянулся из земли далеко от родительского ствола, как будто особняком приладился.

– Чудо! Чудо! – слышался шелест вокруг.

Старшие любовались юным ростком, гордились, радовались, и все – тише некуда, чтобы не смущать покоя предков. Солнце стояло прямо над головой.

– Время, – сказала Матушка, – пора.

Старшие встали в круг вокруг чудесного ростка, каждый на свое место. Старейшина и Матушка – рядом с будущим деревцем. Ак Ми Э чуть поодаль, в кругу. Старшая Хранительница разложила дары, принесенные Ак Ми Э: хлеб, ягоды, масло. Рядом раскинула свой диковинный плат, разрисованный странными знаками. Насыпала в чашу порошок тин-кос и принялась бормотать, обращаясь к духам И Лай. Старшие почтительно прислушивались, не решаясь даже с ноги на ногу переступить.

Вот закурился дымок, и Матушка громко сказала:

– Спрашивайте!