Люди Льда. Книги 1-47 - Маргит Сандему

class="p1">— Я выбросила их. А потом забыла, что они есть.

Хейке горько пожалел о том, что спросил. Она, в сущности, совсем еще ребенок. Сирота, покинувшая Элистранд с козой и небольшим скарбом. Вероятно, Элисабет ничего не успела рассказать ей о жизни взрослой женщины. А он только ворчит на нее! Надо быть сдержаннее. Хотя он тоже частенько вел себя так же.

Он неловко погладил ее по нежной щеке:

— Прости меня, Винга! Я вел себя необдуманно.

Счастливая, Винга обняла его и прижалась щекой к груди Хейке. Она доставала ему только до груди.

— Не надо! — но у него не хватило сил отодвинуть Вингу от себя. Он сглотнул и крепко обнял ее за талию, чтобы незаметно было, как дрожали руки. Забыть увиденное было непросто.

— Ты что-то говорила про еду? — выдавил он.

— Ага! Пойдем покажу.

И тут же запуталась в юбках. Хейке помог ей подняться.

— Что-нибудь придумаем, — пообещал он, мало представляя себе, как это можно сделать. Таких вещей, как нитка с иголкой, у них не водилось.

Ели молча. Еда была хорошая, но необычная. Хейке не стал вдаваться в детали и комментировать сочетание масла с кольраби, хлеба, смешанного с водой и приправленного самогоном. Он никак не мог понять, как Винга смогла пережить не одну зиму, будучи в полном одиночестве. У него сжималось сердце от одной мысли об этом.

Но он не хотел огорчать ее и давать урок готовки. Лучше готовить самому и надеяться, что она последует его примеру.

Поев, он горячо поблагодарил девушку. Она улыбалась самой приветливой улыбкой.

— Я выспался. Как ты? Да, она тоже.

— Хорошо бы достать сокровище прежде, чем с ним что-нибудь произойдет. Как насчет сегодняшней ночи?

— Хорошо, — она закружилась от восторга. Потом спросила, как они будут действовать.

— Надо разработать план. Мы не должны совершить ошибки.

Во время обсуждения плана Винга прижалась к Хейке, всячески выказывая свое усердие. Было слишком рано что-либо предпринимать. Слишком светло.

И они решили рассказать друг другу о своей жизни.

Винга начала первая. Хейке услышал много нового об Элистранде, о счастливой жизни. Теперь Винга понимала, что ее отцу не всегда было легко. Времена были тяжелые, один неурожайный год следовал за другим. А государство требовало от крестьян все больше и больше. Но девушка тогда ни о чем таком и не подозревала. О тех временах у нее сохранились самые теплые воспоминания.

— Да, сейчас я понимаю, что не всегда вела себя хорошо, — горько сказала она.

— Да уж, — Хейке был здорово взволнован ее близостью, но старался не показать этого.

Потом Винга рассказала о смерти родителей. О том, как все сразу стало мрачным в ее жизни. О бросивших ее работниках. Она не знала, что работникам надо было платить деньгами и продуктами, а они сами молчали. Они просто уходили. Один за другим… А потом появился герр Снивель…

Хейке хотел узнать о нем как можно больше, и Винга рассказывала и рассказывала…

Их объединила ненависть к герру Снивелю и его племяннику.

Потом наступила очередь Хейке. Эта история была долгой! Она часто прерывалась Вингиными восхищенными возгласами: «Ну да-а-а…» Ей было особенно интересно узнать о его сверхъестественной силе. Хейке как мог сокращал рассказ о Штрегешти. Винга просила рассказать еще и еще об ужасной ведьме Ансиоле. Она торжественно пообещала молчать, и только тогда Хейке поведал ей ужасную правду о смерти Сёльве. Винга плакала, теснее прижимаясь к Хейке, и заверяла, что ему пришлось намного труднее, чем ей самой.

— Ну-ну, — давай не будем соревноваться в том, кто расскажет самую душещипательную историю! Я тоже был счастлив. У Елены и Милана. Условия были нелегкие, но всем было хорошо.

Винга подняла голову и посмотрела на него влажными от слез глазами:

— У тебя были счастливые годы? Но когда? Сейчас ты не счастлив?

— Что еще ты пытаешься выудить из меня? — улыбнулся он. — Мне придется штурмовать еще один окоп. А точнее два. Вот когда мы с тобой будем владеть я — Гростенсхольмом, а ты — Элистрандом, тогда мы и будем счастливы. Как ты считаешь?

Винга долго и мечтательно смотрела на него:

— От одной усадьбы до другой чертовски далеко.

— Что за глупости, — Хейке поднялся. — Пора отправляться в путь. Уже стемнело. Сегодня ночью в Гростенсхольм наведаются гости!

Они сильно нервничали, когда пробирались вдоль края поля. Чем ближе они подходили к Гростенсхольму, тем выше казалась башня.

Вдруг Хейке так резко остановился, что Винга налетела на него.

— Прекрасная усадьба, — прошептал он. — И она моя! До сих пор в голове не укладывается!

Коза осталась дома. Ее достоинство было унижено. Коза была привязана в сарае. Винга настаивала на том, чтобы коза тоже жила в доме, но тут Хейке был непреклонен. Чистоту в доме наводил он, пусть и не идеальную.

— Тут мы не можем перейти через поле, — проговорил Хейке. — Нас могут заметить. Придется обходить все вокруг и держаться края леса.

— Ну что ж.

Они пошли дальше.

— Знаешь, когда я проснулась и не нашла тебя, меня обуял дикий страх…

— Испугалась привидения старика Симена? — фыркнул Хейке.

— Нет, нет. Я подумала, что ты исчез навсегда и я больше никогда тебя не увижу.

— Хм, — хмыкнул парень.

— Не исчезай, Хейке, обещай, что не исчезнешь!

— Да не исчезну я никуда, — чуть не прошипел он.

Хейке понимал девушку. Он — единственный человек, которого она встретила после длительного одиночества. К тому же он из рода Людей Льда. Один из тех, кому она могла доверять и кому поверила.

— Я так счастлива, — восторженно продолжала она, идя следом. — Когда я рассказывала тебе о своей одинокой жизни, я готова была разрыдаться. Только оттого, что испытываю облегчение: все заботы и страхи позади. Но я сдержалась. Видишь, какая я молодец!

— Не знаю, не знаю. Было б лучше, если б ты слегка всплакнула. Так легче.

— Вечно ты ни во что не ставишь мои подвиги, — с досадой произнесла Винга. — Но человек должен познать сам себя.

— Давай. Теперь ты в безопасности.

Дальше шли молча. Вдруг Винга вскрикнула.

— Что такое?

— Тут одни колючки! Маленькие, противные, с крошечными шипами. Их потом никогда не вытащишь. Неужели нельзя пойти другой дорогой?

Хейке огляделся:

— Вокруг очень густой лес. Погоди, я помогу тебе…

— Я сама их вытащу.

— Но ведь ты сказала «никогда».

— Ну, это было совсем маленькое «никогда».

Сделав пару шагов, Винга снова наступила на колючку.

— Хорошо бы тебе иметь обувь, — сказал он, глядя на то, как Винга вынимает новые колючки.

— У меня нет обуви. У всех башмаков либо истерлась