Кровавая Роза - Николас Имс

Но храбрость и отвага Розы – и Кьюры, и Вольного Облака, и Брюна – придавали смелости Тэм. Она наконец-то поняла, в чем заключается сила банды.

Когда сражаешься в одиночку, то оберегаешь себя сам, а если твоей жизни грозит опасность, то делаешь все возможное, чтобы уцелеть. Если сражаешься ради чьей-то чужой славы, то, проиграв битву, улепетываешь с поля боя следом за своим повелителем. Когда дело принимает совершенно безнадежный оборот, то отвага вкупе с высокими идеалами быстро делают тебе ручкой и исчезают без следа.

Но людей в банде связывают совершенно иные отношения – у погребального костра Роза назвала их родственными. Когда выходишь на битву бок о бок с теми, чья жизнь значит для тебя больше твоей собственной, то поддаться страху невозможно, потому что самое страшное – это не орда мертвяков, не злобная королева и не громадный зомбированный великан. Самое страшное – это угроза жизни товарищей.

Поэтому страх рассеялся, а его место заняла гордость. Тэм наконец-то осознала – впервые с тех пор, как разбила материнскую лютню, – что для нее значит «Сказ». Родной дом. Родные люди. Любимые и любящие друзья.

Нет, они ей этого не говорили, да этого и не требовалось. Они были рядом, бок о бок, и все черпали друг у друга безмерную храбрость и отвагу. И этого было достаточно.

Этого было достаточно, даже когда всех накрыла гигантская тень.

Будто издеваясь над новообретенной уверенностью Тэм, дымное марево над Контовом заколыхалось, и вздувшаяся пелена разошлась под напором громадной туши Драконоглотки, будто волны, взрезанные носом гигантского корабля. С драконьих крыльев дождем сыпались сизые перья.

Дракониха ухватила когтями дюрамантиевого рыцаря, подняла его в воздух и разорвала на куски, как тряпичную куклу, а потом описала медленную дугу над воинством Лютой орды и, взметнув ураганный ветер, тяжело приземлилась, раскрошив ворота заставы и разрушив огромный кусок крепостной стены.

Симург, поддавшись тлетворному разложению смерти, утратила и хвостовые перья, и роскошный венец вокруг головы. Драконоглотка наклонила шею – и между парой оставшихся сумеречных перьев венца мелькнула одинокая фигура.

«Да уж, – с мрачной язвительностью подумала Тэм, – Зимняя Королева умеет эффектно обставить свое появление».

Почти сразу же трэллы Астры прекратили свое безумное наступление и, разбежавшись, как стайка рыбешек из-под руки, скрылись в руинах на севере и юге. Их повелительница больше не нуждалась в зомбированном воинстве, потому что теперь «Сказу» с обеих сторон угрожало самое мощное оружие Зимней Королевы. Тэм хмуро огляделась, размышляя, есть ли какое-то специальное название у приема, когда кузнец бьет по несчастной железяке сразу двумя молотами.

Вольное Облако поморщился, явно задумавшись о том же.

– И как ты собираешься убить Драконоглотку второй раз?

– Не знаю, – ответила Роза.

– Зато я знаю, – заявила Кьюра.

Чернильная чародейка сбросила с плеч шаль из черных перьев, развязала пояс и, несмотря на холод, высвободилась из широкого платья.

– Ты что делаешь?! – спросила Тэм.

– То, что должна, – пробормотала Кьюра рассеянно, будто во сне.

Роза коснулась обнаженного плеча чародейки:

– Кьюра…

– Я справлюсь!

– Нет, в одиночку у тебя не получится.

Кьюра оглянулась, сложила губы в презрительную улыбку:

– А я не одна.

Роза тяжело сглотнула, склонила голову, отняла руку от плеча.

– КУРАГЕН!

Брюн встревоженно зарычал, а Вольное Облако, обеспокоенно прянув ушами, шагнул к чародейке:

– Кьюра, не надо…

– ЙОМИНА!

– Отойдите! – крикнула Роза.

Морская богиня и мечник, соскочив с кожи Кьюры, бросились к Драконоглотке.

– МАНГУ! ХАРРАДИЛ! НАНША! – орала Чернильная чародейка, будто ее пытали на дыбе.

Кошмарные татуировки одна за другой обретали плоть: блеклая змея с оперенными крыльями; великан с окровавленной повязкой на глазах и огромным молотом в руках; старуха в грязном тряпье и с парой белых коз под мышкой.

– АБРАКС! – хрипло выкрикнула Кьюра.

С руки сорвался крылатый жеребец. Чернильная чародейка зашаталась, из носа и ушей стекали струйки крови.

Тэм метнулась к Кьюре, но Роза ее остановила.

– Она же себя убивает!

– Не себя, а их, – вздохнула Роза.

«Кого – их?» – растерялась Тэм, но, не успев спросить, заметила, что татуировки Кьюры не просто бледнеют, а исчезают с кожи, не оставляя даже шрамов.

Кьюра не использовала свою магию, а отказывалась от нее.

– МАЛЕГАНТ!

С живота чародейки соскочил костяной паук.

– РАН!

Взвился плащ, из рукавов появились три пары когтистых рук, и еще шесть запахнули полы.

– КИНКАЛЬИ!

С голени соскользнули две женщины в серебристой чешуе, опутанные цепями.

Татуировки оживали, а Тэм с изумлением представляла, какие ужасы пришлось пережить Кьюре. Неужели Чернильная чародейка всю жизнь таила в себе невероятную боль, но раз за разом обращалась к ней на благо своих товарищей по банде?

Кьюра, повалившись на колени, простонала:

– АГАНИ!

Чудовищный древей сполз с ее спины и жутко завыл, когда пламя охватило его крону. Кьюра опустилась на четвереньки, ее стошнило в снег. Брюн сочувственно рыкнул, а Вольное Облако едва не бросился ей на помощь, хотя Роза его и удерживала.

Драконоглотка, окруженная татуировками, ухитрилась цапнуть зубами крылатую змею, а лапой прихлопнуть тряпичную старуху, так что та разлетелась в лоскуты, а козы убежали. Но противников было слишком много. Абракс выпустил в дракониху синюю молнию. Великан Харрадил саданул молотом по драконьему черепу. Зимняя Королева поспешно соскользнула с шеи Драконоглотки и где-то спряталась.

Малегант, костяной паук, опутал задние лапы драконихи паутиной колючей проволоки. Кураген облепила голову Драконоглотки, запустила соленые щупальца в ноздри и изнутри проткнула ими белопламенные глазницы. Йомина замахал мечами, разрубая мясо и кости передних лап, как дровосек, наевшийся львинника.

С драконьего брюха осыпалась чешуя. Перья, утратив защитный ледяной покров, скукожились и побурели. Скимитары Розы лишили дракониху способности изрыгать морозильное пламя.

Однако же это нисколько не ослабило Драконоглотку.

Мощные челюсти перекусили крылатую змею пополам. Дракониха поймала и раздавила многорукого Рана, а потом затоптала тряпичную ведьму Наншу, чьи козочки с блеяньем развеялись облачками черного дыма.