Королевская кровь. Связанные судьбы - Ирина Котова

Подруга захохотала и тут же ойкнула, поднесла руку к виску.

– Никак привыкнуть не могу, что смеяться нельзя, а то голова кружится, – призналась она. – Ну какое нам во дворец, Ань? Что мы, лорды какие? Что мы там делать будем?

– У меня ведь имение есть, – сказал молчавший доселе Святослав, – в Картошине, это на юге. Я еще там не был после того, как вернулся, но управляющий клянется, что дом в порядок привели. Он хороший, теплый. Погостите у меня? Рита Дмитриевна? Валентина? А захотите – так и останетесь. Там и школа есть, и детский сад, и больница рядом хорошая. Договоримся, будут и врач у вас, и процедуры. Что скажете?

Неловко было слушающим, неловко предлагающим.

– Так мы же не одни такие тут, Слав, – усмехнулась Валентина. Старший сын налил ей молока, и она оперлась на стену, хлебнула. – Считай, полгородка нищенствует. Мы поедем, а они тут?

– С этим разберемся, Валь, – проговорила Ангелина твердо. – Обещаю. Поедете? Пожалуйста, – добавила она тихо и посмотрела на тетю Риту – для поддержки. – Там хорошо, природа, озеро рядом. Только не отказывайся, – попросила она. – Ты же нас с девочками от голода спасала, одежду давала, на огороде работать учила. Дай отблагодарить, а? Пожалуйста.

– Я, – сказала Валя весомо, – не дура, чтобы отказываться. Малых надо на ноги ставить, а когда гляжу, как от холода трясутся, так хоть руки на себя накладывай. А я жить хочу, Ань, – сказала она убежденно, – молодая я еще на тот свет-то.

– Ваше высочество, – позвал один из охранников, – так я листолет вызову? По воздуху быстро перевезем, да?

– Вызывайте, сержант, – согласилась Ани, – спасибо.

– Вы-со-чест-во, – проговорила Валентина по слогам и улыбнулась. – Ох, Ань, кто бы мог подумать, а? Чудеса!

Внезапный переезд вымотал всех. Отец остался в поместье – проследить, чтобы разместили как надо, пообщаться утром с врачом картошинской больницы и дать указания управляющему. Ани тоже осталась бы, но на завтра была запланирована поездка в Теранови, и она клятвенно пообещала по возвращении сразу навестить подругу.

Валентина сидела в доставленном на листолете инвалидном кресле, укутанная, гладила кота и блестящими глазами наблюдала, как оперативно пакуют и выносят вещи из дома. Болтала, расспрашивала про дворец, про похищение, жалела и грозилась откормить – «а то ты тоньше моего младшенького». Путалась, называя то Анькой, то высочеством, сама над собой посмеивалась и тут же продолжала болтать. Мальчишки, взбудораженные, забрались в листолет и излазили там все. Старшие, конечно, – младший, Ванечка, устав от суеты и большого количества людей, спал на кровати.

Тетя Рита все вздыхала – мол, как же можно оставить животных без присмотра? – и Святослав клятвенно пообещал, что завтра же приедет грузовик и всех кур и коз перевезет в сохранности в имение.

На шум подтянулись соседи – опять не вышло конспирации, и к бывшим согорожанам подошел Святослав Федорович, поздоровался уважительно и стал расспрашивать, как живут, какие проблемы. Говорили поначалу неохотно, зато потом не остановить было; а он запоминал и думал о том, что позвонит с утра Василине. Вряд ли только в одном городке людей практически оставили без помощи, значит, надо разобраться. И так, под громкие разговоры, гвардейцы загрузили нехитрый скарб, тетя Рита торжественно затушила печку, выключила везде свет, закрыла дом на большой замок – и последней поднялась в сопровождении бравых солдат на борт королевского листолета.

Во дворец Ангелина вернулась к ночи. Сестры уже спали – она привычно заглянула в комнату к Каролине, поцеловала ее и вернулась к себе в гостиную: на столике лежала пачка личных дел. Несмотря на все переезды, встречи и на подавляемую зевоту, до завтра нужно было их изучить, чтобы не путать сотрудников и понимать, что от кого ждать.

Конец ноября, Пески

Засыпанный песком старый Город-на-реке, Тафия, снова принимал гостей. Предзимнее солнце больше не раскаляло пустыню, но светило исправно, и иссеченные суховеем дома с высоты казались новыми, нарядными, ослепительно-белыми.

На покрытый рябью сыпучий ковер, похожий на широкую полосу прибоя – с теми же мелкими волнами, накатывающими на здания и вздымающимися у стен ввысь, – снижались два белых дракона. Они не спеша облетели город по кругу, оглядывая былое великолепие, и наконец приземлились на узенькой площади. Ветра, что круглогодично дули вдоль домов и старых улиц, веером сходившихся к месту приземления, чудесным образом смешались и оставили ее почти без песка, и теперь там, под тонким слоем пустынной пыли, проглядывали пятна старого булыжника.

Ящерки прятались в тени домов, неутомимые тушканчики сновали туда-сюда, с любопытством наблюдая, как огромные крылатые гости вспыхивают тонким ослепительным контуром, который мгновенно уплотнился в две высокие мужские фигуры с красными волосами.

Мужчины некоторое время молча любовались на дворец Владыки Тафии, куполами возносящийся над городом, и направились к нему. Пустынная живность, непуганая и любопытная, то и дело подбиралась слишком близко, застывала перед ними – пока один из красноволосых, с короткой косой, не цыкнул на не в меру наглого тушкана, что лез под ноги: зверье стрелками прыснуло в разные стороны и больше странных гостей не донимало. И хотя ко дворцу можно было пройти по насыпанным валам песка, мужчины двигались к воротам, таким огромным, что даже за полтысячелетия пустыня не смогла поглотить их полностью.

Ворота, массивные, белые, были настоящим произведением искусства – в кружеве резьбы угадывались и батальные сцены, и мирные, и фигуры парящих драконов – и оказались закрыты наглухо. Один из мужчин, тот самый, что стал жертвой тушканьего любопытства, подошел к ним вплотную. Второй остался позади, наблюдая, как кладет его друг руки на створки ворот, закрывает глаза – и воздух вздрагивает, и только им двоим слышно, как гудит, шумит глубоко под землей вода, и старые щиты, сохраняющие дворец в неприкосновенности, отзываются на касания пальцев нового Владыки, которого с момента принятия Ключа все сильнее зовет Тафия. Отзываются, узнают… и мягко отталкивают его от резной поверхности, словно показывая: рано, еще рано.

– Я говорил, что не чувствую в себе силы поднять город, – резко и разочарованно сказал Чет. – Мощь нарастает, но все равно не хватает ее.

– Непонятно, – Нории задумчиво посмотрел на ворота, на друга. – Истаил отдался мне сразу после получения Ключа. Я был уверен, что ты просто…

– Что? Не хочу развязывать тебе руки? – проницательно спросил воин-дракон. Владыка Истаила пожал плечами, не собираясь отрицать.

– Подождем, Четери. И попробуем еще раз. Рано или поздно Тафия откроется тебе, раз ты слышишь ее голос.

– У меня есть желание никогда сюда не возвращаться, – вопреки сказанному Четери так и не отнял рук от ворот, прислушался и улыбнулся печально. И все-таки отступил. – Я оживляю город и становлюсь твоим могильщиком? Хватит с меня смертей.