Песнь Серебряной Плети - Бранвена Ллирска

— Сколько можно умирать, Дэ Данаан? — даже не пытаясь скрыть слезы в голосе, нежно отчитала его она. — Тебе не надоело?

Киэнн улыбнулся, пробежав ладонью по ее спине:

— Ты не поверишь: чертовски надоело!

— Не делай так больше!

Она попробовала на вкус его губы, с которыми уже не раз мысленно простилась ранее — они походили на подтаявшие льдинки, такие же белые, такие же холодные, но живые. Хрупкая сладость ранней весны оставалась на языке от прикосновения.

— Я мокрый и холодный, как упырь, — насмешливо щурясь, попробовал предупредить ее он.

Эйтлинн лишь крепче прильнула к нему:

— Плевала я на это!

— Ну что ж, выращивать шиповник и розы над двумя могилами определенно несколько… преждевременно, — подытожил вечно скрипучий, точно несмазанное колесо, голосок пикси.

На поляну, разбрасывая комья мокрой земли из-под широких лошадиных копыт, вылетел взмыленный Шинви. На его спине уверенно сидел златокудрый мальчуган с серебристой цепочкой на шее. Агишки картинно рухнул на передние колени и несколько раз тряхнул гривастой головой, разбрызгивая пену.

— Шинви туда, Шинви сюда! — проныл он, как только сумел в должной мере трансформироваться. — Вы уж поопределяйтеся!

Киэнн неуклюже поднялся на ноги, опираясь на плечо Эйтлинн. Лицо его сейчас походило на белый высушенный череп из вечно сумрачных залов Кэр Анноэт, под глазами лежала траурная чернота — Бездна Домну, но сами глаза сияли как полуденное небо. И Эйтлинн знала, что никогда до этого не видела его более прекрасным и величественным.

— Молодчина, Шин, — кивнул Киэнн.

Эйтлинн стянула Ллевелиса со спины агишки, на ходу осыпая мальчугана поцелуями с головы до пят. Киэнн же лишь виновато улыбнулся ей и благоговейно преклонил колено перед малышом:

— Ты тоже молодчина, Лу… — Он осекся на имени и моментально исправился: — Мой король.