Найти себя - Юрий Иванович

– Ну, меня и убить трудно! – улыбался я, стараясь скрыть растерянность и недоумение: я все равно оставался голодным! Не настолько, чтобы осмелиться попросить добавки, но настолько, чтобы смолотить еще столько же!

Эк меня припекло больничными промываниями! Хорошо хоть желудок с пищеводом не вымыли своей карболкой. Пока я задумался над проблемой своего истощенного организма, у Геннадия зазвенел мобильный.

– Да? Ваш сын? Да, Борис Ивлаев, сидит передо мной после сытного обеда. Можете, конечно, но у меня просьба, хочу тоже с вами несколькими словами переброситься. Договорились!

И он передал аппарат мне.

– Борис, я дозвонилась до Машкиной бабушки, и она послала к деду Назару соседа на велосипеде. Скоро он вернется, и мы опять созвонимся. Как у тебя, все в порядке?

– Да, мам!

– Документы с собой?

Моя мамулька, когда надо, по деловитости папика за пояс засовывала.

– Нет ничего.

– На кого выслать деньги?

– Да вот с Геннадием на эту тему и переговори. Они здесь мои единственные друзья, очень мне помогли, и вообще самые классные. Даю трубу и жду звонка!

Несколько смущенный Геннадий взял телефон и для разговора вышел в коридор. Думаю, моя мама ничего лишнего против меня не выболтает, да и не знает она ничего такого. А вот в этой веселой и жизнерадостной паре я и в самом деле не ошибся: очень хорошими людьми оказались. От других и десятой доли подобного сочувствия и благожелательности не дождешься, а эти вон как помогли.

Мало того, когда мы остались одни, Зоя мне подмигнула:

– Может, ты еще чего перекусить хочешь? На десерт? Я там в буфете видела великолепные сырники и сметанники. А?

Совесть требовала отказаться, но еще более настойчивый зов желудка заставил скромно пожать плечами и стыдливо кивнуть. Через две минуты мы уже стояли в буфете и накладывали разных вкусностей на тарелки. Причем моя спасительница решила и для себя взять, и для Геннадия:

– Пусть тоже перекусит.

Но пока Геннадий не вернулся из коридора, мы настолько увлеклись вопросами географии и обсуждением живописных видов берегов речки Смелы, что не обращали на тарелки никакого внимания. Зоя тоже делала вид, что кушает, но лишь подносила кусочек сырника к губам да продолжала рассказывать дальше. И как мне стало стыдно и неловко, когда я сообразил: из порции, хватающей на шестерых, остался лишь один сметанник и один стакан кефира. Не заметив моего смущения, мужчина уселся за стол, схватил кефир и похвалил:

– Молодцы, про меня не забыли! А твоя мать – очень милая и приятная в общении женщина.

Это он еще не знал, что я выпил три стакана сметаны и два кефира. А знающая и прячущая ямочки на своих щеках Зоя быстро сменила тему разговора, начав выспрашивать, где и кем работают мои родители. Второй раз в буфет уже смотался Геннадий. Как ни странно, но и с того подноса я умял более половины. Теперь они уже оба заволновались:

– Может, тебе немного подождать?

– Доктор говорил о диете.

– Вдруг опять придется делать промывание?

– Зачем? – удивился я, вдруг отчетливо осознав, что практически из меня уже ничего не вымоют. Да что там ничего, я бы еще чего-то пожевал! Но здравомыслие победило: – Чувствую себя нормально! Сыт! Преогромнейшее спасибо!

– А в сон тебя не тянет?

– Живот не болит?

– Нисколечко! – Наоборот, я почувствовал прилив сил и возбуждения. – Прыгать хочется и бегать, как в детстве.

– Может, все-таки зайдем к доктору?

– Пусть глянет.

– Запросто! Мне не жалко!

Но только мы начали вставать, как мобильный Геннадия запиликал снова. Опять говорила мать. Причем она не понимала всего трагизма случившегося и говорила спокойно, без всякого волнения:

– Сосед девочек не застал, и, по словам деда Назара, те ушли из дому еще ранним утром. Волокли на себе громадные рюкзаки, как истинные туристы, взяли с собой свои шпаги и рапиру и сказали, что вернутся не раньше чем через месяц. Кстати, заявляли, что вернутся с тобой. Боря? Борис, ты меня слышишь?!

А я стоял на ногах, побелевшими пальцами сжимая чужой мобильник и постанывая от горькой досады. Ведь это и мне теперь суждено опять вернуться в иной мир! Ведь это и мне теперь придется спасать этих глупышек и вновь искать выход обратно на Землю. Но раз один раз у меня это получилось, то и второй раз точно получится! Пусть даже для этого мне придется в составе войска штурмом взять крепость Дефосс и уничтожить людоедов в империи Гадуни всех до единого!

И только после пятого вопроса со стороны матери сообразил, что надо отвечать:

– Да-да, слышу! Просто обидно стало, зазнайки они вредные! Вечно эти отчаянные сорвиголовы меня не ждут и лезут поперед батьки в пекло!

– Так что с ними?

Мать ни на секунду не засомневалась в умении наших родственниц всегда и везде найти выход из любого критического положения. Скорее она за меня переживала, хотя я давно уже получил родительское благословение на полную самостоятельность. Но и это уже радовало: только не хватало мне сейчас панических поисков по всему лесу трех заблудших овечек. Поэтому я постарался говорить как можно спокойнее и увереннее:

– Да ничего с ними не случится. Ты ведь знаешь, насколько они зазнайки. Просто меня не захотели с собой взять в поход, вот и намылились раньше. Ничего, я знаю, куда они отправились, и никуда они от меня не денутся.

– Ну вот и ладушки. Деньги мы сейчас Геннадию перешлем, должно тебе хватить с запасом и на дорогу, и на карманные расходы, и на возвращение долга твоим друзьям.

– Спасибо, мама!

– Ты когда будешь и где?

– Постараюсь добраться как можно раньше и прямиком в Лаповку.

– Вот и молодец, сынок. Мы с отцом два денька отдыхаем в деревне и в воскресенье возвращаемся в город. Может, где и пересечемся. Целую!

– Обязательно! Целую тоже! Папе привет.

После разговора я так и остался стоять, прикидывая, как быстрее выйти из этой больницы, определиться с дальнейшим маршрутом и в самый короткий срок добраться до Лапы. И словно подслушав все мои мысли, Зоя стала рассуждать:

– В больнице после отравления долго не держат, можем тебя хоть сейчас выписать и забрать. Мало того, мы с Геннадием как раз сегодня вечером собирались ехать в Россию. И как раз в твой город. Если хочешь – можем захватить. Но уже до своей Лаповки будешь сам добираться. Заметано?

У меня чуть слезы на глаза не навернулись от такой щедрости и готовности помочь. И, заикаясь, я ответил:

– Моя благодарность не знает границ, а большое человеческое спасибо простирается за горизонты!

– О-о-о! Так не пойдет! – Геннадий помог встать своей даме, и мы все трое устремились к выходу. – Даже такое огромное спасибо на хлеб не намажешь. Поэтому будешь в дороге отрабатывать своими рассказами о своих приключениях. Обещаешь? Тогда поехали!