Люди Льда. Книги 1-47 - Маргит Сандему

услужение его брали крайне неохотно. В теплое время года конь мог щипать траву, но когда наступила зима и подножного корма больше не было, Хейке пришлось покупать сено. Для себя самого ему удалось заработать на пропитание, работая в усадьбе или в саду, всего несколько раз за всю поездку. Полученные продукты он повез с собой дальше, и ему хватило их на целую неделю.

Он не смог заставить себя попросить еду в Босьеклостере. Ведь была же у него хоть какая-то гордость! Никогда не стал бы он позорить своих родственников, попрошайничая у их бывших хозяев! И никогда не стал бы воровать! Мысль об этом ни разу не приходила ему в голову во время странствий!

Но погода становилась все холоднее и холоднее. Он должен был найти Арва как можно скорее.

И он скакал дальше — голодный, усталый, отчаявшийся. Его широкие плечи сводило от холода, ведь он привык к средиземноморскому теплу.

Хейке, самый одинокий из всех. Созданный для того, чтобы помогать другим бескорыстно, от всего сердца. Без родины, без дома, без близких людей. Брошенный в пустоту. Ведь никто из рода Людей Льда не знал о его существовании.

Когда-то давно, в переходный период между детством и юностью, он мечтал о человеке, с которым можно было бы поговорить, близость которого можно было почувствовать, который мог бы его понять без слов. Теперь у него уже не было на этот счет никаких иллюзий.

Для Хейке, всеми отвергаемого, вызывающего у всех страх, такого человека не находилось.

И он смирился с этим.

Но временами, когда пустота с особой силой засасывала его, он сжимал в бессилии кулаки и ударял ими по земле или по седлу.

Тогда он брал в руки мандрагору, и она утешала его, давала ему силы, так что он снова становился самим собой.

Подъезжая к Эннестаду, он долго искал человека, знавшего тех, кто был ему нужен. После Саломона фон Оттера здесь было еще два нотариуса. В конце концов Хейке выяснил, что больше всех об этом знает нотариус, сменивший фон Оттера, ныне ушедший в отставку Бенгт Йохан Эдбергер.

Он начал службу еще под началом Саломона фон Оттера и замещал его много раз. Потому что фон Оттер был человеком, увлекавшимся всем сразу. Имея собственную нотариальную контору, он одновременно учился в Лундском университете.

Эдбергер по-прежнему жил в этом округе. Хейке решил привести себя в порядок: причесал свои жесткие черные волосы, укоротил ножом челку, вымылся в ручье, почистил одежду.

Ах, от этого мало что изменилось! Если человек выглядит как один из проклятых Людей Льда, ему не помогут уже ни шелк, ни бархат! А одет Хейке был очень бедно, в остатки словенского костюма и кожаную куртку, спасавшую его от холода.

И в таком виде он решил нанести визит высокопоставленному чиновнику!

Встреча с Бек-Фриисом в Босьеклостере напугала его. Поместье было таким огромным, хозяин был таким снисходительным, обстановка ослепительно роскошной и ошеломляющей для выросшего в бедности Хейке. И теперь ему снова предстояло встретиться с персоной такого же ранга.

Но это имение было намного скромнее, чем Босьеклостер. После долгих препирательств с прислугой он встретил, наконец, Эдбергера в аллее сада.

Бенгт Йохан Эдбергер, шестидесятилетний сердитый господин, с изумлением смотрел на своего гостя. Брови его угрожающе сошлись.

Поэтому Хейке поспешил изложить цель своего визита как можно вежливее.

— Арв Грип из рода Людей Льда? — сказал бывший нотариус. — Да, я помню его, поскольку часто бывал в конторе фон Оттера. Господин Грип был у него письмоводителем, или просто писарем, если угодно, нам много приходилось работать вместе. Хотя он жил здесь всего пару лет…

«О, горе мне, горе! — подумал Хейке. — Снова отправляться на поиски!»

— Он переехал в… Хальмстад? — осторожно спросил Хейке.

— С фон Оттерами? Так оно и было, но… Ах, это такая трагическая история!

— Трагическая? — спросил Хейке, и у него тут же мелькнула страшная догадка: что, если Арва больше нет в живых?

— Да, в самом деле, трагическая. Но пройдемте же в дом, мы не можем так разговаривать на дороге.

Как и большинство других, он смирился с необычной внешностью Хейке, как только услышал его мягкий, культурный голос и увидел добродушие во взгляде его желтых глаз. К тому же этот человек был слишком образован, чтобы поддаваться суеверным представлениям о демонах преисподней и тому подобных вещах. Он видел перед собой просто уродливое создание.

Хейке неохотно последовал за ним, чувствуя себя слишком неуклюжим, оборванным и грязным. Он и не подозревал, какие богатства таятся в нем, видимые только тем, кто умеет видеть.

— Снимите вашу куртку и идите за мной, — сказал нотариус и повел его в маленькую библиотеку с мягкими кожаными креслами. — Вы, наверное, долго скакали верхом? Откуда вы прибыли?

— Из Словении, — ответил Хейке, будучи правдивым.

— Что, в самом деле? Вы прибыли оттуда — прямо сейчас?

— Да, я странствую с самой весны. Я отправился на Север, чтобы найти своих родственников из рода Людей Льда. И чтобы привести в порядок свое родовое имение, которое, возможно, осталось без присмотра.

Эдбергер ничего на это не ответил. Он мысленно пытался поместить Хейке в какую-то общественную нишу — это было нелегко.

На столе стоял поднос с едой — нотариус обедал, когда его позвали. Увидев выражение лица Хейке, он все понял и сказал:

— После такого долгого путешествия вы наверняка голодны. Не окажете ли вы мне честь выпить со мной чашечку чая? Я как раз собирался перекусить.

Хейке оторвал взгляд от стола и посмотрел на него. На его некрасивом лице появилась улыбка, но от нотариуса не скрылась ясность его глаз.

— Я окажу вам честь? Ваша Милость, никто до этого не говорил мне таких слов! У вас благородная душа, если вы говорите со мной так!

Эдбергер улыбнулся.

— Вы голодны, не так ли?

— Настолько голоден, что мне придется быть осторожным в еде. Мне нелегко было добывать себе еду во время странствий.

Нотариус кивнул. Он все понимал, хотя и не говорил об этом.

Он дал распоряжение смертельно перепуганной служанке поставить еще одну чашку и принести еще еды.

В первый момент они ели молча. Эдбергер заметил, что каждый кусочек пищи и каждый глоток Хейке старается отправить в желудок как можно медленнее, словно желая растянуть это неописуемое удовольствие. Его радовало, что он может удовлетворить голод и жажду своего удивительного гостя, проникаясь к нему все большим уважением.

Ему не хотелось нарушать разговором эти благословенные минуты, однако Хейке сам спросил:

— Вы сказали, что это