Королевская кровь. Проклятый трон - Ирина Котова

– Надо выходить, – шепчет он Тасе в макушку. Надо, а то останутся они без благословения богини – и она простит своего сына, потому что выдержка драконья трещит по швам.

– Угу, – сонно отвечает жена и не двигается с места, только крепче обхватывает его за шею. – Мне так хорошо…

Он выносит ее из ванны на руках, вытирает – Тася стоит розовая, теплая, смущенная, влажная, – вытирается сам и за руку ведет к статуе богини.

– Жалко, – она стоит спиной и только вздрагивает, когда острое лезвие отрезает одну тяжелую косу, потом другую. Энтери не дает им упасть – аккуратно кладет перед статуей, кланяется своей великой Матери.

– Жалко, – говорит она, сжимая кинжал, и дракон берет ее руку и помогает разрезать свою ладонь. Тася закусывает губу, ахает, а Энтери капает кровью в жертвенную чашу и смотрит, как жена доливает масла в углубление, зажигает ароматические палочки, что-то шепчет богине тихо.

Рану он залечивает сразу, шагает к девушке, целует в затылок, вдыхая запах чистоты, и наконец-то спускается губами вниз по позвоночнику, по ее золотистому мягкому пушку, становясь на колени, и просто задыхается от этого: держит Тасю руками за бедра, целует в спину, лижет ямочки над ягодицами, прикусывает мягкую кожу, прижимается лбом и снова целует. Она поворачивается в его руках, гладит своего дракона по голове, а его губы уже на животе, и он вжимается в него лицом, вдыхает судорожно.

– Тассся, Тасенька… только не бойся ничего.

– Я не боюсь, – говорит она хрипло – уж слишком смелы его язык и руки.

– Не надо…

– Не боюсь, Энтери…

Широкая кровать, хрустящие простыни и мерцающий орнамент на теле дракона. Он весь дрожит и уже не может сдерживаться, жадно целует, шепчет ее имя, раздвигает бедра – тело под ним мягкое, глаза ее огромные, темные, утыкается губами в висок, придерживает и начинает движение. Замирает, слыша приглушенный жалобный стон, чувствуя, как сжимает она болезненно его плечи, как напрягается, и снова движется, шепчет «тихо, тихо», целует ее в уголок губ. И не может остановиться. Внутри у нее влажно и горячо, и дыхание рваное, прерывистое, и вся она теперь принадлежит ему – на всю ту вечность, которая у них есть.

31 октября, Иоаннесбург-Теранови

Василина

– Василина, пожалуйста, возьми меня с собой, – просила Алина, стоя у загорающегося телепорта. – Там же дракон! Василина…

– Али, хватит, – отрезала старшая сестра. Она была немного бледна и волновалась, поэтому и говорила резче, чем обычно. – Тебе в университет пора. Я туда не на экскурсию иду. Это может быть опасно, а с тебя довольно опасного.

– Ну Васюш, ну пожалуйста, я ведь могу стенографировать ваш разговор, – Алина попыталась подойти с деловой стороны.

– Алина, – спокойно произнес барон Байдек, – нет.

Пятая Рудлог вздохнула, но спорить с Марианом не решилась. Постояла, глядя, как исчезает в телепорте делегация, стукнула каблучком об пол в расстройстве и побрела к Зигфриду – попросить доставить ее в университет.

Почти пятьдесят лет городок Теранови не видел столько высоких гостей. Последний официальный визит сюда совершил дед нынешней королевы, Константин Рудлог, и оказался столь тронут радушным приемом (и местными пивом и медовухой, кои так хорошо распробовал, что задержался в городке на два дня дольше оговоренного), что помимо заверенного протектората дал право местным медоварням носить статус королевских и поставлять продукцию в столицу с соответствующим знаком качества. Терановийцы были ему сильно благодарны и расстарались на памятник.

Каменный дед, положивший одну руку на эфес шпаги в знак протектората, со свитком исторического указа во второй руке, стоял напротив городского телепорта и величественно глядел на появившуюся оттуда внучку, тут же зябко поправившую воротник. Она вышла последней – Мариан уже оглядывался вокруг, к Тандаджи спешил какой-то офицер с докладом, охрана рассредоточилась по периметру площадки телепорта. От ограждения платформы перехода к ним шла небольшая группа людей – видимо, местная администрация.

– Какой веселый городок, – произнесла Василина, с восхищением рассматривая разноцветные остроконечные крыши Теранови. – Прелестный.

Она еще раз оглядела разместившееся на горном склоне пестрое поселение, перевела взгляд на подходящих мужчин и мягко улыбнулась им. Подошедшие представились, обменялись рукопожатиями с принцем-консортом.

– Ваше величество, – заговорил дрожащим голосом мэр Дори Трайтис, – это такая честь для нас всех! Так неожиданно, и как жаль, что не сообщили заранее, – горожане бы вас встретили с радостью! А сейчас, – он смутился, – после свадьбы еще спит народ. Не можем поприветствовать должным образом…

– Господин Трайтис, это мне жаль, что мы доставили вам волнение своим внезапным появлением, – успокоила его Василина. – Визит неофициальный, поэтому окажите мне любезность – проведите меня по городу, он воистину очарователен. И, пожалуйста, расскажите о драконе. Мне не хотелось бы нарушить радость праздника, но сами понимаете, поговорить нам просто необходимо. Вопрос, – она доверительно улыбнулась, – семейный и очень важный для меня.

– Конечно, конечно, понимаю, – пробормотал мэр, тронутый вниманием мягкой маленькой королевы. Мариан смотрел на жену и вспоминал, как она так же естественно и легко много лет назад очаровала солдат его отряда, и они носились вокруг нее, как курицы вокруг цыпленка. Да и он сам от них не отставал.

– Ваше величество, – почтительно окликнул Василину Тандаджи, – нам известно, где сейчас дракон, и его могут доставить к вам на переговоры в течение получаса. Крайне вежливо, конечно. Помещение для общения подготовлено.

Королева покачала головой, отметив беспокойство, промелькнувшее на лице мэра. Они шли мимо невысоких домов, изредка навстречу попадались люди в местных одеждах, разглядывали их маленькую процессию, вежливо здоровались.

– Господин Трайтис, как нам правильно поступить? – задумчиво проговорила она. – Вероятно, будет не очень хорошо, если молодоженов разбудит охрана?

Мэр тяжело вздохнул, смиряясь с неизбежным.

– Если позволите, – он снова вздохнул, – я сам поговорю с драконом. Через полтора часа у нас проводы молодых. Чувствуете, – мэр потянул носом воздух, – колобки пекут?

В воздухе действительно слышался сладкий запах выпечки, и королева кивнула, не поняв, впрочем, при чем тут колобки. Тандаджи, шедший позади, загадочно поблескивал глазами.

– А мы их у ворот храма встречать будем, – продолжал мэр, – там и поговорю. А пока, – он вдохновенно махнул рукой, и охрана напряглась, – ваше величество, разрешите угостить вас нашими местными пирогами! Нигде таких пирогов не делают, сами увидите!

Василина чуть смешливо подумала, что мэр времени зря не теряет и, возможно, скоро тут поставят и ее статую, в руках которой будет красоваться указ о присвоении терановийским пирогам статуса королевских.