Люди Льда. Книги 1-47 - Маргит Сандему

Хейке выбрался наружу — и они начали свое опасное путешествие вдоль стены, поминутно рискуя потерять равновесие, изнемогая от страха.

Никогда до этого они не проходили такой короткий участок за такое длительное время! И когда, наконец, Петер спрыгнул на крутой склон холма и Хейке последовал за ним, они молча взялись за руки и направились к площадке перед воротами.

— Как может такая красивая крепость вмещать в себя столько зла? — с сожалением произнес Петер. На лице его все еще был отпечаток пережитых им мгновений безумного страха, голос по-прежнему дрожал.

— Красивая? — удивился Хейке. — Когда мы возьмем на постоялом дворе мандрагору, ты увидишь, как на самом деле выглядит эта крепость!

— Если я попаду на постоялый двор, я больше никогда не вернусь сюда! — убежденно произнес Петер.

— Я тоже, — к своему собственному удивлению произнес Хейке. — Я тоже не осмелюсь вернуться сюда. Но как же нам тогда расправиться с ведьмой? Это нужно сделать сейчас! Мы не можем войти туда снова. Я не осмелюсь на это. Кстати, ворота заперты, а лезть на крышу чертовски трудное дело. Второй раз я это проделывать не хочу!

И они, не сговариваясь, направились вниз по тропинке, освещенные еще не жарким утренним солнцем, не желая больше ни секунды оставаться наверху.

— Как же Феодора? Княгиня? Я ничего не понимаю, Хейке. Ведь все говорили, что ведьмой является Феодора! Значит, там было две ведьмы? И где вторая из них?

— Вовсе не две ведьмы, Петер, а две княгини. Ансиола ведь тоже была княгиней, об этом мы с тобой не подумали. Мы-то считали, что Никола — это невинная девушка из деревни. Кстати, когда Жено и другие жители деревни говорили о ведьме, они никогда не называли имени Феодоры. Они имели в виду Николу. Но мы-то об этом не знали, потому что они вообще не называли никакого имени.

Петер провел ладонью по глазам.

— Но тогда где же она? — еле слышно произнес он.

— Феодора? Разве ты еще не понял? — мягко произнес Хейке. — Разве ты не понял, что сам освободил ее от того проклятия, которое, возможно, Ансиола наложила на нее?

— Я?

— Да, когда положил свой крестик в ее могилу. И она обрела мир! Должно быть, это и была «наша» Феодора. И она тут же исчезла из крепости, а Никола была очень обеспокоена этим, не так ли?

— Так. Это я, умеющий читать и писать, должен был сразу догадаться, кто такая Ансиола! Если убрать букву «а» в самом начале и поменять местами «и» и «к», то получится Никола![58] Ведь по возрасту она была такой же, как и та невеста, не так ли?

Хейке молчал, потому что не знал алфавита. Но в конце концов и он заметил схожесть этих имен, хотя в одном случае латинская буква «с» читалась как «эс», а в другом как «ка». Эти тонкости нелегко было понять безграмотному.

Петер с благоговением произнес:

— Подумать только, какую пользу принес мой маленький крестик этой не знающей покоя душе! Значит, я был тебе хоть чем-то полезен.

— Без тебя бы я не справился.

— Без меня ты не вляпался бы в эту мерзость, — сухо заметил Петер. — Значит, Феодора была привидением, не так ли?

— Да, она была привидением. Призраком была Ансиола.

— А кучер?

— Я ничего не знаю о нем самом и его карете. Но я подозреваю, что он находился в том же зависимом положении, что и Феодора. Он был рабом Николы.

— А вороны? — сказал Петер, провожая взглядом пару высоко летящих птиц. — Они ввели меня в заблуждение.

— И меня тоже! Выражение «крылья ворона» относилось только к волосам призрака.

— Уфф, не напоминай мне больше об этом, — с дрожью произнес Петер, — ты же знаешь, я сам болтал всякие глупости по поводу того, что ее волосы такие же красивые и гладкие, как крылья ворона! И при этом ни о чем не догадывался!

— Тебя можно было понять, — горько усмехнулся Хейке. — Нет, я думаю, что это вороны — обычные птицы, возможно, они служили разведчиками у Ансиолы — но это только предположение.

Петер кивнул.

— И вполне уместное, я думаю.

Он все еще не мог придти в себя. Особенно трудно ему было говорить о любовном акте с Николой. И Хейке хорошо понимал его!

— Но почему же тогда население деревни продолжает жить здесь, подвергая себя опасности? — сказал Петер. — Почему же они не покидают долину?

— Думаю, они не могут этого сделать, Петер, Думаю, они не в состоянии пройти через лес.

— Ты полагаешь… Лес запер их в этой долине? Что отсюда нет никакого пути?

— Именно так я и думаю. Лес напоминает морские анемоны: эти животные прикрепляются к морскому дну и раскрывают свои красивые, похожие на цветы, пасти; рыба, ни о чем не подозревая, заплывает туда, после чего пасть закрывается и рыба переваривается.

— Ты говоришь ужасные вещи, Хейке, — мрачно заметил Петер. — Как же нам выбраться отсюда?

— Вот почему нам нужно обезвредить этого призрака. Ради нашей безопасности и безопасности всей деревни.

Они остановились на небольшой площадке, на полпути к лугу. Повернувшись назад, они посмотрели вверх, на величественную крепость.

— Призрак… — задумчиво произнес Хейке. — Прошлой ночью я оставил здесь стальной стержень и кувалду — вон там. Именно теперь, средь бела дня, я должен уничтожить ведьму Ансиолу, пока она беспомощна.

— Но ведь ты не пойдешь обратно в крепость! — запротестовал Петер.

— Я пойду не в ту крепость, которую мы видим сейчас, — ответил Хейке. — Там мы встретим опять красавицу Николу, как это было вчера, и эта внешняя оболочка ничего нам не даст. Впрочем, теперь она там одна, Феодора покоится с миром. Нет! Мне нужно увидеть подлинную крепость!

— Подлинная крепость… я не понимаю, о чем ты говоришь, — раздраженно произнес Петер

Хейке вздохнул.

— Только мандрагора поможет мне увидеть правдивую картину. И у меня нет ни малейшего желания… — он задумался. — А что, если… Мои спутники! — негромко произнес он. — Вы здесь? Не хотите ли немного позабавиться? Не могли бы вы сорвать завесу с наших глаз? Вы ведь сильнее, чем Ансиола!

Послышался тихий, разноголосый смех.

— Спасибо! Мы поддаемся на эту провокацию! — насмешливо произнес голос Суль.

— Ты увидишь все так, как есть, — сказал Тенгель. — Но вынесет ли твой друг знание истины?

Хейке попытался отправить Петера на постоялый двор, но тот настоял на своем, сказав, что желает разувериться в своих заблуждениях.

С площадки, на которой они стояли, была хорошо видна вся крепость, а вниз вела, петляя среди камней, тропинка.

— Смотри внимательнее, Петер, —